Напряженную тишину, повисшую в пещере после моих слов, нарушил облегченный, почти счастливый выдох Тедеуша. А потом и его радостные комментарии — куда ж без них?
— Я в тебя верил! — затараторил он, и его голос звенел от восторга. — Я знал, что ты настоящий друг! Что раз сказала — то слово держишь! Что ты не бросишь нас в этой проклятой дыре! Я с первой минуты, как только увидел тебя там, в темноте, сразу понял — эта дамочка далеко пойдет! Эта дамочка...
— Тедеуш, — коротко бросил Дэррек, и в его голосе прозвучала такая сталь, что рыжий мгновенно осекся, подавившись очередной восторженной фразой. Я не расслышала, что именно сказал россаш — это было сказано слишком тихо и явно не предназначалось для моих ушей, — но это подействовало безотказно.
Я же в это время была занята переглядыванием с главной нагой. Мы смотрели друг на друга, как два хищника перед схваткой, — оценивая, взвешивая, просчитывая. Ее глаза — ледяные, голубые, с вертикальным зрачком — буравили меня насквозь, но я не отводила взгляда.
— Вот как, — наконец нарушила молчание нага, и ее голос прозвучал задумчиво. — Ну что ж... Ты сделала свой выбор, акила. Все в круг! — неожиданно выкрикнула она, и ее голос эхом отразился от марраловых стен. — Право сильнейшего объявлено! Великая Мать жаждет крови неразумной акилы, посмевшей бросить вызов Матери рода Нулунгов!
Ага, все-таки акилы. Значит, они признали мой статус. Уже легче.
В тот же миг серебристые плащи покинули своих хозяек и упали на пыльный пол пещеры, устлав его мерцающей тканью. Женщины-наги предстали передо мной в полном боевом облачении, и, надо признать, зрелище было впечатляющим. Они образовали круг, в центре которого оказались я и их предводительница. Остальные пятеро — включая ту, что угрожала мне, и ту, что отвечала за исполнение договора, — встали по периметру, отрезая любые пути к отступлению.
Главная нага довольно усмехнулась и медленно, с показной небрежностью сняла свое облачение. Что ж, все было именно так, как я и предполагала: короткая туника с разрезами по бокам, позволявшая свободно двигаться; короткий меч в ножнах на поясе и легкий боевой топор за спиной. Нижняя половина тела — длинный, мускулистый хвост, покрытый чешуей грязно-болотного цвета, с массивным костяным шипом на конце. Я не удивлюсь, если этот шип был ядовитым — слишком уж хищно он поблескивал в свете жезлов.
— Что ты творишь? — услышала я недовольный стон Дэррека. Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже научилась распознавать: смесь раздражения, беспокойства и чего-то еще, чему я пока не могла дать названия.
— Ну что же ты? — произнесла главная нага, и ее голос прозвучал почти ласково. — Вот она я — Мать рода Нулунгов, владычица семи пещер, повелительница двадцати трех рабов. Я принимаю твой вызов, дерзкая акила.
Она говорила это под недовольное шипение той самой наги, что угрожала перерезать мне горло, — видимо, та сама хотела сразиться со мной за право обладать рыжим. Но главная была непреклонна.
— Бой будет до смерти, — продолжила она, и ее глаза вспыхнули предвкушением. — Когда ты умрешь — а ты умрешь, не сомневайся, — все права на обоих рабов переходят мне. Таков закон.
— А если умрешь ты? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично.
— Я? — нага рассмеялась — тем самым холодным, звенящим смехом, который уже успел мне надоесть. — Я не умру. Великая Мать не допустит этого. Я сражалась сотни раз, и сотни раз выходила победительницей. Даже не мечтай.
— Ну а все-таки? — не сдавалась я, пропуская мимо ушей ее бахвальство. — Великая Мать на то и Великая, чтобы самой решать, кому и что позволять. Не тебе указывать ей, кого спасать, а кого — нет. Так что случится, если я одержу победу?
— А ты наглая, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало что-то новое — не презрение, а скорее уважение. — Наглая и упрямая. Таких, как ты, Великая Мать либо забирает в свой круг, либо убивает. Но хорошо, я отвечу. В случае твоей победы — чего не будет, но допустим, — оба раба станут твоими. По праву сильнейшего. Ты сможешь забрать их и уйти.
Ага, нашла дуру. Забрать и уйти — но куда? В лабиринты марраловых пещер, где нас через пять минут схватят другие наги? Или обратно под Солярис? Нет уж, условия нужно обговаривать заранее.
— Оба раба становятся моими, — произнесла я, чеканя каждое слово, — и твои дочери — или кто там будет после тебя главным — выводят нас к ближайшему безопасному месту, откуда можно открыть переход в наш мир. Безопасному. Без ловушек. Без засад. Без попыток нас отравить, опоить или приковать к стене.