Я как раз закончила сооружать из камней подобие очага и разожгла небольшой костерок, когда из-за скалы появился сияющий Тедеуш.
— Смотрите, кого я нам поймал! — радостно провозгласил он, размахивая какой-то птицей весьма приличных размеров. Птица была уже мертвой и, судя по отсутствию внутренностей, выпотрошенной. — Давай, женщина, приготовь нам еду!
И он небрежно бросил тушку в мою сторону.
Я поймала ее на лету — рефлексы не подвели. Птица была крупной, с неестественно ярким, алым оперением и длинным, изогнутым клювом. Где только умудрился словить подобный экземпляр в этой каменистой пустыне — загадка. Но мяса на ней было столько, что хватило бы наесться как следует всем троим, еще и осталось бы на завтрак.
— Думаю, с остальным такой бравый воин, как ты, справится в два счета, — сказала я и, прежде чем рыжий успел возразить, пустила немного силы в пальцы.
Птицу тут же поглотило синее пламя — ровное, чистое, без дыма и запаха. Оно было одним из тех немногих фокусов, которым меня научил отец: простая магия огня. Пламя лизнуло тушку, и все оперение — все эти яркие, кричащие перья — в одно мгновение исчезло, не оставив даже запаха гари. Я бросила немного поджаренную, очищенную от перьев птицу обратно Тедеушу.
— Дети, — послышалось со стороны Дэррека.
Я обернулась. Россаш по-прежнему сидел, привалившись к скале, но теперь его глаза были открыты, и в них плясали те самые насмешливые искры, которые я уже научилась распознавать. Он смотрел на нас с Тедеушем с тем выражением, с каким умудренный жизнью родитель смотрит на расшалившихся отпрысков.
— Хм, а ты полна сюрпризов, женщина, — весело ответил рыжий, ничуть не смутившись. Он поймал птицу на лету — точно так же, как я до этого, — и направился к костру. — Ладно уж, так и быть, приготовлю. В конце концов, я лучший повар к востоку от Ромарийских гор и к западу от Великой пустыни. Вы не разочаруетесь!
Вот и правильно. Занялся бы лучше ужином. Или обедом — непонятно, как здесь течет время. В Изнанке вообще было сложно ориентироваться во времени. Багровое небо не меняло оттенка, светила не было, и определить, сколько часов прошло, можно было только по внутренним ощущениям. Судя по пустоте в желудке, прошло уже очень много.
Я подошла к Дэрреку и села рядом с ним, прислонившись спиной к той же холодной скале. Мы оба смотрели на Тедеуша, который ловко насадил птицу на импровизированный вертел и теперь крутил ее над огнем, что-то тихо напевая. Его монетки в косах мелодично позвякивали в такт мелодии.
— Через пару часов отправляемся, — неожиданно произнес Дэррек.
Его голос прозвучал ровно, но я уловила в нем ту самую сосредоточенную серьезность, которая обычно предшествовала чему-то важному.
— Я переправлю Тедеуша в его мир. А ты... — он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня. Его голубые глаза, казалось, видели меня насквозь. — Ты построишь переход в Нурани. Ведь ты построишь?
Понятно. Он знает. Знает, что я могу ходить по мирам без посторонней помощи, знает, что я — Идущая, знает о моем даре. Только откуда? Где я раскрылась? Я прокручивала в голове события последних дней, пытаясь вспомнить момент, когда выдала себя. Неужели в пещере, когда чертила знаки в темноте? Или, когда использовала силу рода матери во время боя с нагой? Или Лилиана рассказала ему еще до всего этого?
— Я могу попробовать, — ответила я после небольшой паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. Ни подтверждения, ни отрицания. Пусть думает, что хочет.
— Ух ты! — воскликнул Тедеуш, который, оказывается, внимательно слушал наш разговор, не переставая вращать вертел. — Ты еще и Идущая! Как мне повезло с Курави!
Он радостно потер ладони, и его зеленые глаза засверкали от восторга.
— Какая еще Курави? — не поняла я, переводя взгляд с него на Дэррека и обратно.
— Ну как же? — Тедеуш посмотрел на меня с таким видом, словно я не понимала очевидных вещей. — Ты спасла наследника Ромарийского престола, а следовательно — ты Курави. Спасительница наследника. Если бы ты спасла обычного гражданина Ромарии, то была бы просто «ави». А так — Курави. Это большая разница, между прочим! Курави имеет право требовать аудиенции у самого Совета Старейшин!
— Я спасала не тебя, — попыталась возразить я.
Я слишком хорошо знала, как можно вляпаться в неприятности с долгами жизни. Был у меня как-то подобный опыт — в одном из миров, где я случайно вытащила из передряги младшего сына какого-то правителя, и потом три месяца не могла отделаться от его навязчивой благодарности, которая больше походила на изощренную форму преследования. С тех пор я старалась избегать любых долговых обязательств.