Вдруг щеки коснулся холодный, будто раздвоенный, язык, и Нацу вздрогнул, тут же позабыв обо всём.
– Надеюсь, ты вку-с-с-сный, – прошипел кто-то голосом Люси.
Нацу вскинул голову, переведя взгляд на того, кто с ним говорил, и озадаченно приоткрыл рот.
Перед ним была Люси. Точнее не Люси, но всё-таки Люси. Верхняя половина, определённо принадлежала Люси, а вот нижняя… Нижнюю она явно украла у какой-то огромной змеюки.
Кажется, он молчал слишком долго, отчего змее-Люси не выдержала и раздражённо прошипела:
– Нурэ-онна, Нац-ц-цу. Я нурэ-онна.
«А-а-а-а», – так и хотелось воскликнуть ему, но он вовремя сдержался. Не хватало ещё, чтобы Люси и в образе нечисти его поучала.
– Да знал я это, знал. Чего ты меня тут учишь? Сам всё знаю. Не тупой.
– Зачем же тогда взял свёрток из моих рук?
– Я взял его из рук Люси, а не какой-то там нечисти, – пробурчал в ответ он, чувствуя, как вокруг тела начал обвиваться огромный змеиный хвост.
Будто удавка, Люси сжалась вокруг него и лишила возможности двигаться. Нацу упёрся лицом меж её голых грудей, покрытых лишь частично чешуйками. В ушах теперь громче раздавалось медленное биение сердца, слишком медленное для человека, но в самый раз для змеи. А есть ли у змей сердце, вдруг подумал Нацу и на минуту унесся в размышления на эту тему, правда, вернуться пришлось быстро – на шее сжалась ладонь Люси. Кожа её была холодной и влажной. Не такой как обычно.
Да, вообще, всё было не «как обычно». Это Нацу понял ещё в тот момент, когда вместо того, чтобы оттолкнуть его, Люси лишь сильнее прижала его к своей груди. И вот «обычно» он бы с удовольствием продлил бы эти объятья, но сейчас хотелось только поскорее из них вырваться и сразиться.
– Cмахнись со мной, нечисть! – промямлил он в возмутительно мягкий бюст напарницы.
Люси рассмеялась. Смех её напоминал шуршание гальки у берега реки – приятный, но в тоже время скользкий, холодный и опасный.
– Я не сражаюсь с едой. Только играю.
В подтверждение своих слов она провела кончиками пальцев по его голой спине. Снизу-вверх, вдоль позвоночника, перебирая каждую косточку, будто бусины на чётках. Затем пропустила меж пальцев его волосы и оттянула его голову чуть вбок.
– Страх, – прошипела она ему на ухо и лизнула раздвоенным языком его шею, – лучшая приправа.
После этого она лизнула его шею ещё и ещё, будто пыталась распробовать на вкус. Затем прикусила мочку уха и довольно застонала. Нацу дёрнулся, но кольца хвоста сжались вокруг него ещё туже, а свёрток в руках стал ещё тяжелее. Шансы выбраться из стальной хватки заколдованной Люси явно стремились к нулю.
– Вкус-с-но.
Она с упоением облизывала его шею, будто мороженное, прихватывала губами, втягивая в себя кожу. Нацу нутром чуял, что Люси была в шаге от того, чтобы откусить от него кусочек, да побольше, но отчего-то тянула. По телу прошёл холодок – до Нацу, наконец, дошло. Она с ним, и правда, играла.
На мгновение Люси остановилась, замерев с открытым ртом у яростно пульсирующей вены на шее. Её горячее дыхание обдавало кожу всего пару секунд, а затем – миг – и этого места коснулись острые клыки. По ощущениям они лишь слегка царапнули, но Нацу чувствовал запах собственной крови.
Люси мелко задрожала. Дыхание её участилось, а из горла вырвался стон. Медленно слизав выступившую на его шее кровь, она довольно облизнулась.
– Я хочу тебя… – Внутри у Нацу всё затрепетало. – …съесть.
Начало фразы откликнулось у Нацу в самом неожиданном месте – в прижатом к гигантскому змеиному хвосту члене, – а вот окончание заставило внутренне сжаться и искать пути спасения. Быть сегодня съеденным безумной Люси точно не входило в его планы, и уж тем более тогда, когда чувство, разгорающееся внутри, требовало от него совсем не битвы с врагом. К тому же почему бы не подыграть спятившей Люси? Ведь как только она станет опять собой, то вряд ли позволит сделать всё то, что так настойчиво лезло ему в голову в эти минуты.