«Нет. Нельзя об этом думать. Она ведь точно меня убьёт, когда придёт в себя»
Но когда ещё ему выдастся шанс попробовать на вкус свою напарницу? Тем более она-то его уже попробовала. Вон – всю шею облизала, да ещё и крови выпила.
«Но она же сейчас не Люси, а Нурэ-онна»
«Точно убьёт»
«А, может, не вспомнит?»
Нацу быстро замотал головой, отгоняя противоречивые мысли и проснувшуюся совесть. Но как назло губы его прошлись по острому соску напарницы, а следом и по другому. По телу прошёл ток, а мозг отключился.
«Чему быть, тому быть», – глубокомысленно решил Нацу и теперь уже специально схватил ртом сосок, чтобы затем слегка его прикусить.
Пальцы Люси сжались на затылке Нацу, и он воспринял это как приглашение. Осыпая поцелуями всё, до чего мог дотянуться, он ждал, когда же Люси, наконец, чуть ослабит хватку, чтобы он мог прикоснуться к ней руками.
Словно прочитав его мысли, она оттянула его голову и прижалась губами к его губам. Язык коснулся её языка. Она выдохнула со стоном. В штанах стало тесно.
Свёрток потерял вес, и руки Нацу освободились. На секунду он по привычке хотел разжечь огонь и устроить драку, чтобы выяснить, кто же сильнее: он или Люси в обличье нечисти, но в следующий миг вспомнил, что есть вещи более интересные, чем драка.
Он тут же высвободил руки и с удовольствием сжал грудь напарницы. Кожа под ладонями стала горячей и перестала напоминать змеиную. Не прерывая поцелуя, Нацу трогал её и наслаждался мягкостью и вседозволенностью.
– Такая игра мне нравится, – выдохнула она ему в губы. – Съем тебя позже.
Мгновение – и Люси снова стала человеком. Путы из хвоста исчезли, и от неожиданности Нацу не удержался на ногах и упал. В голую спину тут же впились мелкие камни и оцарапали кожу.
Люси оказалась сверху. Села прямо ему на пах. Волосы её снова стали светлыми и сухими, но глаза так и остались змеиными – с вертикальными зрачками. Взгляд же её был холодным и голодным.
Она принялась целовать его шею и грудь, надавливая ладонями на плечи, чтобы он не мог подняться.
В штанах стало больно. Сознание поплыло от желания.
Люси отпустила его плечи и медленно опустилась поцелуями к животу. Приспустила его шаровары. Освобождённый от пут одежды член стукнулся о живот, твёрдый как камень.
Посмотрев на Нацу взглядом, от которого он готов был продать свою душу, Люси медленно облизала его член со всех сторон, а затем полностью взяла в рот.
Голова опустела. Вмиг стало не важно, что каменный пол неудобный, а Люси надо расколдовывать. Хотя зачем её расколдовывать? Да и вообще, кого расколдовывать? Разве может быть что-то важнее того, как мягко и влажно скользит его член внутри её рта?
Нацу уже и не помнил, когда ещё ему было так же хорошо, как сейчас. Наверное, никогда.
Приоткрыв от удовольствия рот, он почувствовал на языке родной запах. Запах обычной Люси. С каждой секундой он становился всё сильнее и сильнее, смешиваясь с ароматом её возбуждения. Рот наполнился слюной.
И тут Нацу озарила внезапная догадка. А что если близость с ним возвращает Люси волю и перестаёт делать её нечистью? Тогда он должен был срочно остановиться, чтобы не дать ей расколдоваться прямо сейчас. Хотя тогда она его съест... Но если он не остановится, то обычная Люси его убьёт. Но если он остановится, то не расколдует её.
Мозг вскипел. Удовольствие от касаний Люси ушло на второй план, вместо того чтобы заполнить все мысли. А Нацу ненавидел, когда было так. Ему больше нравилось отключать голову и действовать инстинктивно.
«Хм-м-м»
Отличное оправдание, рушил тут же он, вот так и скажет ей потом, что нутром чуял, что только так её и можно было спасти. Только так и никак иначе. Честное драконье.
Не сдержавшись, он улыбнулся. Теперь со спокойной душой можно было распускать руки. Ведь он просто хотел её спасти. Ничего такого. Просто товарищеский секс во имя спасения души.
Довольный своей идеей Нацу сказал:
– Хэй, Люси.
Она оторвалась от своего занятия и подняла голову. И от этого её взгляда, обжигающего волной похоти, который она бросила на него из-под полуопущенных ресниц, он был готов целовать ноги чокнутой Селене, превратившей Люси в нечисть. Да и вообще, ради этого взгляда он был готов на всё, что угодно, лишь бы напарница почаще так на него смотрела.