Виктор, как обычно, сидел с отсутствующим видом, но заметив наручники на моих руках, усмехнулся и подмигнул. Ну да, мы теперь с ним двое опасных преступников.
— Ты ранен, кэп? Я могу помочь решить эту проблему, — слова, пропитанные ядом, сорвались с губ Виктора при виде ранения Маркуса.
— Видел я, как ты решаешь проблемы.
Жестокая фраза, точно достигла своей цели. Виктор дернулся, но Ник не позволил ему встать с места. По его скулам бегали желваки, дыхание стало шумным, глаза, наполненные ненавистью, разрывали своего командира на куски, но продолжать эту перепалку он не стал. Сидя у противоположной стены, мужчина еще долго молча испепелял Маркуса взглядом.
Мне было указано сесть на длинные доски, сложенные в виде лавочки. Марк уселся рядом и занялся своим поврежденным боком, явно собираясь проделать все процедуры сам, без привлечения посторонней помощи. Из-за ранения он потерял очень много крови, его цвет лица стал бледным, движения рук — заторможенными, процедура точно давалась ему нелегко. Сняв с себя футболку, которая стала больше похожа на кусок липкой тряпки, он принялся очищать и обрабатывать рану, изредка матерясь сквозь зубы.
В его солдатской аптечке оказались все необходимые препараты. Всё, что только могло понадобиться при ранении, находилось в ней. Назитрап определенно не экономил на амуниции для своих бойцов. Я посмотрела на неё с нескрываемой завистью. Вещь действительно отличная, мне даже захотелось и себе такую раздобыть.
Пока Маркус возился со своей раной, я внимательно рассматривала его. Он был хорошо сложенным бойцом, без перекачанных мышц, жилистым и подтянутым. Многочисленные шрамы на торсе свидетельствовали о долгой и непростой карьере в Назитрапе. Возможно, он, как и многие солдаты, попал туда ещё ребёнком, лишившись родителей. Второй сектор забирал абсолютно всех сирот системы. Конечно, были и те, кто приходил добровольно, наслушавшись агитационных историй о самом доблестном секторе, но их значительно меньше. Неизвестно, что способствовало началу службы Маркуса, но то, что он полностью предан ей, было несомненно.
Такие солдаты слепо верили во всё, что им с детства вбивали в головы. Назитрап позиционировал себя спасителем и защитником, силой, которая смогла сохранить жизнь человечеству после катастрофы. Все видеотрансляции, журналы, учебники и просто книги твердили об отваге бойцов второго сектора, которые, не жалея собственной жизни, спасали жителей Нургады, а в дальнейшем и в двух соседних с ней секторах, когда и до них добрался вирус. Никто не решался поднять вопрос, почему после такого отважного спасения ни один житель четвёртого сектора не выжил. Целое поколение уже выросло на этих байках, а те, кто непосредственно являлся воином Назитрапа, даже под сомнение не ставили честность тех, кому служат.
Предмет моего изучения точно был одним из них. Я смотрела на Маркуса и не понимала, как с ним наладить контакт, а то, что это следовало сделать, и так очевидно. Иначе мне просто не выпутаться из сложившейся ситуации. После того как он соврал Нику, стало совсем непонятно, что за мысли у него в голове и какие последствия эта ложь имеет для меня.
— Марк, я могу тебе помочь.
Услышав, как Ник называет его таким сокращённым именем, я попыталась первой начать диалог, а ещё мне надоело смотреть на эту неуклюжую возню. Видно, что он подобным занимается не впервые, но даже у таких сильных мужчин пластыри могут выскальзывать из рук. Никто даже не пытался ему предложить свою помощь, прекрасно зная упёртость своего командира. Они занимались своими делами и не обращали на нас совершенно никакого внимания.
— Еще раз назовешь меня этим именем, я отрежу тебе язык.
Произнося эти слова, Маркус даже не посмотрел в мою сторону. Его голос был совершенно спокойным и не выражал эмоций, как будто рассказывал мне какую-то ужасно скучную историю. Вряд ли он, конечно, исполнит свою угрозу, но проверять я не планировала. Сразу стало понятно, что таким коротким именем его могли называть только близкие люди. А я точно не входила в их число.