— Я вообще-то тебе жизнь спасла.
Моя реплика, наконец, заставила его оторваться от ковыряния в ране. Он смерил меня скучающим взглядом, каким смотрят на слегка туповатого человека.
— Жизнь спасла? Разве тебя просили об этом?
Он ещё и одну бровь приподнял, таким образом давая понять, что сомневается в моей адекватности.
— Насколько я помню, ты был не в состоянии это сделать, — я начинала постепенно закипать.
— Я был занят выяснением отношений с твоим «другом».
— Он мне не друг!
— Долго выбирала, кому перерезать горло?
— Я не выбирала!
— Промазала, что ли?
— Очень смешно.
На мгновение на его лице появилось что-то похожее на улыбку, но тут же было стерто привычным безразличием. Неужели Маркус ещё и шутить умеет, хотя скорее всего, он просто издевается надо мной, пытаясь вывести на эмоции.
— Кто такой мистер Гри? — пытаясь уйти от скользкой темы, я задала вопрос, который мне не давал покоя.
Лицо Маркуса приобрело выражение искреннего удивления, и я поняла, что вляпалась в очередное дерьмо.
— Ты не знаешь, кто такой мистер Гри?
Этот вопрос явно не требовал ответа, он лишь подчеркивал абсурдность моего незнания этой личности. Как выкрутиться, я не знала. У него и так уже накопилась куча вопросов ко мне, а тут ещё и это.
— Состав Верховного Совета знают все жители системы, более того, он не менялся последние десять лет. А мистер Арий Гри… — Маркус намеренно сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. — является неизменным его главой уже более двадцати лет. Как же ты могла о нём не слышать?
Меня бросило в холодный пот. Нужно было срочно придумать какую-нибудь правдоподобную историю. И я выдала лучшее, что мне пришло в голову.
— Я долго жила в лесу.
Мне показалось, на секунду, в его взгляде промелькнули боль и сочувствие. Но эти эмоции так быстро исчезли, что я не была уверена, были ли они вообще. Маркус вернулся к своему занятию, очевидно решив, что разговоров на сегодня достаточно, а может, у него просто не осталось на это сил.
Закончив с обеззараживанием, он вколол себе под ребро какой-то препарат, скорее всего обезболивающее. Достав из аптечки специальное медицинское устройство для скрепления живой ткани металлическими скобами, он начал с его помощью стягивать края раны. По выражению его лица было очевидно, что анестетик не успел до конца подействовать, но это Маркуса не остановило. Он продолжил монотонно протыкать кожу этим аппаратом, который издавал мерзкие щелкающие звуки. Закрыв поврежденный участок, Марк натянул на себя чистую футболку и лёг. Все эти манипуляции, видимо, отняли у него последние силы, потому что вырубился он мгновенно, а я ещё долго сидела, слушая отвратительное чавканье, доносившееся с улицы, думая о последствиях сегодняшнего дня.
Ближе к полуночи Маркуса накрыла лихорадка. Он бормотал что-то несвязное, ворочаясь и хрипя. Единственное, что я смогла разобрать из невнятных фраз, — имя «Лизи», его он повторял чаще всего. В течение всей ночи Ник несколько раз подходил и осматривал Марка, измеряя температуру и делая какие-то инъекции.
Наблюдая за этим немолодым мужчиной, я не могла понять, как он мог оказаться в этой группе. Нет, Ник безусловно ещё не стар, вынослив и находится в довольно хорошей форме. Но насколько мне было известно, Назитрап не использовал для подобных заданий бойцов старше сорока лет. Они распределялись по всем секторам системы и занимали уже совсем другие должности, а этот продолжал бегать с автоматом, да ещё и по Нургаде. Странный он, конечно. Единственное, что точно ясно об этом необычном солдате, так это его отцовская любовь и безграничная преданность своему командиру.
Моё пробуждение было отвратительным, и судя по раздражению на лицах остальных, эта ночь далась им тоже нелегко. Потрёпанные, грязные и просто уставшие, все хотели только одного — как можно быстрее выбраться из Нургады. Но когда началось обсуждение разработанного ими плана, мне стало ясно, что при его реализации шансов уйти живыми у нас просто нет. Он в принципе был неплохой, но составлен на основе карт двадцати пятилетней давности. После катастрофы они по объективным причинам не обновлялись, а ведь четвёртый сектор тоже не стоит на месте, он меняется. Происходят постоянные разрушения и завалы проходов. Тот участок канализационного туннеля, по которому они планировали выйти к оставленному транспорту, вообще завален камнями и частично размыт грунтовыми водами. Странно, что они изначально не попытались войти по нему. Хотя маршрут, который был ими выбран, оказался ничуть не лучше.