Я, наверное, слишком шумно выражала свои эмоции по поводу их идиотской затеи, так как разговоры стихли, и все повернулись в мою сторону.
— Не обязательно так громко сопеть и вздыхать. Что тебе не нравится? — вопрос Маркуса прозвучал непривычно вяло.
Несмотря на то, что ему явно стало значительно лучше, голос всё равно был очень усталым, а внешний вид довольно болезненным. Черты заострились, тёмная щетина ещё сильнее выделялась на бледном лице, а синюшные круги под глазами и испарина на лбу свидетельствовали о том, что Маркус чувствовал себя, мягко говоря, неважно.
— Кто я такая, чтобы мешать вам совершить акт самоубийства? Только меня с собой не тащите.
— А она мне нравится. Пристегните её ко мне, я думаю, мы поладим, — вдруг оживился Виктор. Но на него никто даже не обратил внимания. Он так и сидел в наручниках, не участвуя в общей беседе, в принципе, как и я.
— Есть другой путь? — без особой заинтересованности поинтересовался Маркус.
— Он вам не понравится. Поэтому предлагаю на этом расстаться и пойти каждому своей дорогой.
Я действительно желала, чтобы наше затянувшееся знакомство, наконец, закончилось. Меня бесил запах собственного немытого тела, раздражали наручники, сковывающие движения, злила вся эта ситуация в целом. Мне уже было плевать, кто такой Арий Гри и откуда ему так много известно об этом доме. Я просто хотела попасть домой.
Тем временем, раскатистый и искренний хохот Виктора наполнил душное, замкнутое пространство. Весело было, видимо, только ему, так как остальные не проявили признаков веселья, а он ещё долго издавал какие-то хрюкающие звуки. Его частые перепады настроения свидетельствовали о том, что внутри у него не так весело, как снаружи. Наверное, таким образом уходила его боль.
Маркус же многозначительно посмотрел на мои скованные руки — это и был ответ на озвученное мной предложение. Никто меня не собирался отпускать. Его не интересовали мои желания, у него есть свои цели, остальное не имело значения.
— Говори, — так он поставил точку в моих попытках получить свободу.
Значит, придется решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, нужно выбираться отсюда. Одна я смогла бы легко выйти к центральным воротам, с такой компанией сделать это невозможно, поэтому остается лишь один выход. Поэтому я не стала тянуть с ответом:
— Там, где задний двор упирается в северную гору, есть узкая сквозная расщелина. До нее минут десять по открытой местности. Другого выхода нет…
Все внимательно начали изучать разложенную на досках карту. И судя по тому, что молчание затягивалось, они прекрасно поняли, куда ведет этот проход. Между темных, густых бровей Маркуса появилась глубокая морщина, он стал очень напряженным. Ник покачал головой, ему явно не нравился этот маршрут. Дарий затих, безмолвно ожидая решения своего командира, а Виктор продолжал отрешенно ковырять ботинком затоптанный пол. Спустя пару минут Маркус раздраженно спросил:
— Есть возможность его обойти?
— Нет.
— Нам не стоит туда соваться, нас слишком мало, — вмешался в разговор Ник.
— Думаешь, я не знаю? Хочешь предложить другой вариант?
— Куда вы там собрались? — у Виктора появилась заинтересованность в происходящем вокруг, и он даже привстал со своего места.
— Мы останемся без транспорта. До Назитрапа три недели пешком! Ты думаешь, в Руанте нам помогут? — не унимался Ник.
— Руант? Вы что, больные? Они нас терпеть не могут! — не выдержав, вспылил Виктор. Вскочив, он подбежал к остальным и уставился на карту.
Я закрыла глаза, устало прислонившись затылком к шершавой цементной стене. Мне была не интересна их дальнейшая перепалка, всё равно её результат был заранее известен. Поэтому я погрузилась в собственные мысли, полностью отстранившись от всего происходящего вокруг.
Руант… Третий сектор системы Мирт. До катастрофы он являлся огромным культурным центром, в котором реализовывались любые творческие задумки. Поэты, художники, писатели, музыканты, дизайнеры и просто те, кто хотел посвятить свою жизнь искусству, обустраивались именно там. Полная свобода фантазии, самовыражение и оригинальность царили на всей территории Руанта. В нём все дома были довольно невысокими, не более трёх этажей, но каждое являлось произведением искусства. Они служили самовыражением для создавших их людей и имели яркую индивидуальность. Ни одно сооружение не повторяло другое. Из-за такого разнообразия улицы превратились в буйство красок, переплетение стилей и форм. Экскурсии, которые организовывались в Руант из других секторов системы, имели огромный успех и были расписаны на несколько месяцев вперёд.