Выбрать главу

Итак, Яровой… Надо как можно выразительнее преподнести эту фигуру, доказать, что он – главный виновник. Но есть ли для этого основания? Первое: Яровой вооружил банду. Теперь Иван Павлович не стыдился этого слова: да – банду. Ведь именно Яровой превратил их всех в бандитов. В том числе и нескольких известных спортсменов, даже самого олимпийского чемпиона Льва Моринца. Далее: Яровой передал банде грузовики. Без грузовиков все их планы не стоили бы и выеденного яйца. Выходит, именно на Ярового падает львиная доля вины. Он – инициатор, первопроходец, вдохновитель. А они все вместе взятые – простые исполнители, подчиняющиеся змею-искусителю…

От этих размышлений стало чуть легче, и Иван Павлович стал внимательнее следить за тем, как обыскивают квартиру. Мария сидела на тахте в нескольких шагах от него, глаза у нее были мокрые и покраснели. Ивану Павловичу хотелось хоть немного подбодрить жену, но не нашел слов, тем более, что тут же, в гостиной, находились понятые: майор Синица с женой – весьма неприятные субъекты, соседи, Луганские не здоровались с ними уже с полгода. Идейные выскочки, для них железный Феликс всегда был образцом всех добродетелей, вон как ехидно усмехаются…

Иван Павлович лишь скривился, подумал о Феликсе. Всегда существовала борьба, всегда люди уничтожали друг друга. Еще со времен неандертальцев. И разве он виноват в том, что приказал застрелить Нечипоренко? Просто так сложились обстоятельства, он лично не имел претензий к майору, но ведь Нечипоренко мог выдать их и много знал – потому и погиб. То же самое с милиционером на Узловой…

Гапочка позвал понятых в прихожую: докопался до дипломата, сообразил Иван Павлович. Действительно, Гапочка возвратился с портфелем и открыл его. Увидев тысячекарбованцевые купюры, жена Синицы даже зажмурилась. Гапочка вытряхнул деньги на стол, посчитал купюры в одной заклеенной пачке.

– Сто тысяч! – объявил. – А всего таких – пятнадцать. Полтора миллиона. Прошу понятых проверить.

Синица с женой стали считать, Ивану Павловичу было гадко смотреть, как слюнявят пальцы, стараясь не ошибиться – отвернулся, еще раз укоряя себя – мог бы оставить дипломат у Бондаревых, люди надежные, ни о чем не расспрашивали бы, передали бы Марии дипломат через какое-то время: и ей бы на пользу, и ему не помешало бы. Передачи ведь надо же за что-то покупать.

А обыск приближался к концу: незаметно, но ведь миновало уже чуть ли не два часа.

– Все, – наконец сказал Гапочка, подсунув понятым протокол, – прошу расписаться.

ЯРОВОЙ

Ярового задержали на киевской квартире и арестовывал его сам Задонько.

Полковник договорился с дворничихой: она позвонила Яровому, сообщив, что принесла новые книжки для оплаты жилья. Леонид Александрович открыл, а лейтенант Онопко, бесцеремонно отстранив его, вошел в квартиру. За ним последовали полковник и члены оперативной группы. Еще и дворничиха с соседкой – в качестве понятых.

Яровой воспринял милицейское вторжение с пониманием. Не возражал, лишь, прочтя прокурорское постановление, усмехнулся и спросил:

– Что же вы будете искать?

– Все вещи будут описаны, – сообщил Задонько, – поскольку, считаю, без конфискации не обойдется.

– За что же такое на мою голову?

– Не надо прикидываться, Леонид Александрович, все вам известно не хуже, чем мне.

– Может, известно, может, нет…

Задонько подал знак подчиненным, чтобы начинали обыск, сам же сел в углу большой, хорошо обставленной гостиной с ковром во весь пол. Представился:

– Начальник управления по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел полковник Задонько Николай Николаевич. Не хотели бы вы, Леонид Александрович, немного поговорить со мной – неофициально?

– С радостью, – расплылся в улыбке Яровой. – Никогда не возражал против душеспасительных бесед, а с начальником министерского управления – тем более.

Он устроился в кресле возле полковника и, положив пачку американских сигарет на журнальный столик, сказал:

– Коньяку не предлагаю, поскольку…

– При исполнении служебных обязанностей, – подхватил Задонько. – Но, если честно, – и не пил бы с вами. Никогда.

– Это почему же?

– Потому что брезгую.

– Еще несколько лет назад за такие слова… – нахмурился Яровой, – вылетели бы с работы.

– Времена меняются, Леонид Александрович. И вы нынче не первый и не член ЦК… Точно, еще несколько лет назад вы меня с дерьмом смешали бы.

– Попробую и сейчас.

– Не удастся, пан Яровой, или, может, величать вас, как раньше, товарищем?

– А как хотите. Только не советую так начинать разговор. Потому что не выйдет душевного.

– А я и не очень-то стремлюсь к этому. Неофициальный разговор, просто неофициальный, вас устраивает?

– Вполне.

– Тогда объясните мне, зачем вам понадобилась вся эта афера? Неужели не ясно было, чем все кончится?

Леонид Александрович закурил, изобразил на лице блаженство, помахал ладонью, разгоняя дым, и спросил:

– Что-то не понял вас, полковник. Что вам от меня нужно? Карусель какую-то закрутили…

– Я на вашем месте был бы откровеннее.

– Не скажу, как бы вел себя на вашем.

– Да, разница существует: вы – обвиняетесь в преступлении, я – буду вести дознание.

– В каком преступлении?

– Не лукавьте хоть сейчас, Леонид Александрович.

– И все же?..

– Разве не с вашего благословения ограблены контейнеры под Ребровицей и на Узловой?

– Впервые слышу.

– Факты – упрямая вещь, господин Яровой. Задержанный нами бывший гебист подполковник Луганский свидетельствует об этом.

Яровой пожал плечами.

– Впервые слышу о бывшем гебисте.

– Не надо, Леонид Александрович, у нас собраны неопровержимые факты. Подтвержденные актами экспертиз и показаниями непосредственных участников ваших афер.

– Вот когда предъявите…

– Я ждал такого ответа. Первое: два грузовика, которыми перевозилось награбленное, принадлежат вашей конторе?

– «Газон» и «зил» действительно имеем. Но перевозки чего-то награбленного?.. Извините, какая-то ерунда…

– А оружие? Откуда у вас пистолеты и автоматы?

«Так я тебе и рассказал…» – Яровой вспомнил, как привез ему оружие в багажнике «Жигулей» знакомый прапорщик. По пристойной цене – без обдираловки. Военная часть, в которой служил прапорщик, дислоцировалась на территории его бывшей области и прапорщик честно поделился с командиром полка. А командиру полка Яровой в благословенные времена застоя выделил участок под дачу – чуть ли не полгектара под лесом и на берегу реки.

– Разве я похож на спекулянта оружием? – спросил. Задонько и не рассчитывал на иной ответ.

– Мы еще вернемся к этому вопросу, – пообещал. – «Газон» и «зил» видели крестьяне ночью в Михайловке именно тогда, когда были ограблены контейнеры у Ребровицы.

– И они запомнили номера машин?

«Ох ты и пройдоха! – едва не вырвалось у Задонько. – Конечно, номера на бортах переиначены, а металлические государственные подделаны, но рано праздновать победу. Когда возвращались из Михайловки в Киев, Моринец незаметно отковырял кусок краски с автомобильного борта – так что есть результаты экспертизы и вывели тебя на чистую воду».

– Мы еще поговорим о грузовиках, – пообещал, – а сейчас давайте лучше побеседуем о «Канзасе».

– «Канзасе»? – вытаращил глаза Яровой. – Какой еще «Канзас»?

– Фиктивная фирма, созданная вами.

– И как можете это доказать?

– Через эту фиктивную фирму вы получили свыше миллиарда карбованцев.

– И это также вы можете доказать?

– Мы арестовали руководителя фирмы Кузьму Анатольевича Лутака.

– И он свидетельствует против меня? Если даже так, официально заявляю: вранье. О «Канзасе» впервые слышу, никаких денег от этой фирмы не получал.