Нужные руки
Тилид был столичным городом Хилиада. Государства, в котором царили закон и порядок. Цена этого порядка была предельно высока. Однако в самом Тилиде дела обстояли в разы лучше. Мало кто из его постоянных жителей догадывался о царившей в Империи нищете и разрухе. К воротам города тянулись бесконечные караваны иноземных торговцев и купцов. Крестьяне со всех окрестных земель спешили на праздники, устраиваемые в честь регулярных гладиаторских боев. Шумные скопища молодежи, праздных зевак, и закаленных на войне ветеранов, выстроились у главных ворот. В то утро улицы белого града почернели от разномастной толпы. По слухам, разносимым глашатаями Гонор Умбр Этрурия, грядущий бой обещал стать грандиозным событием. Подробности хранились в строжайшем секрете, однако ажиотаж вокруг мероприятия привлекал гостей со всего Хилиада. Фелисбиры уже второй день досматривали подозрительные обозы, и изучали бесконечные вереницы путников. Работы у стражи Альбатрикса было больше обычного. Покрытые шерстью лбы хмурились, а розоватые носы вынюхивали смердящий нрав смутьянов гринрактов. Однако их было меньше обычного, что не столько удивляло, сколько настораживало хранителей порядка. Утомленный ожиданием досмотра, юный Пил Белас присел прямо на обочине. Он принялся рыться в торбе, чтобы достать съестные припасы, как вдруг, его пес, рванулся вперед и сорвался с привязи. Собака понеслась к посту городской стражи. Уши Серого Кальция развевались на бегу, длинный розовый язык свисал из приоткрытой пасти, а с клыков капала длинная вязкая слюна. Собака не слышала призывов мальчика, и неслась за видимой только ей целью. Фелисбир-страж не успел понять что произошло, когда серый пёс пронесся мимо него за ворота. Солдат обернулся, посмотрел на капитана, но тот стоял к нему спиной, и ничего не замечал. Бело-рыжий фелисбир потряс головой, и повернулся к ожидавшему его страннику: - Извините. Так как вы, говорите, ваше имя? - кот держал в мохнатых пальцах потёртый сверток с непонятными человеческими каракулями. - Там всё написано, - сказал растрепанный человек с испещренным шрамами ртом. Он улыбнулся. Его ухмылка таила в себе нечто скверное, однако смердящего презрения гринрактов в его взгляде не было. - Отвечайте на вопрос! - фелисбир отпустил край пропуска, и тот свернулся в трубочку. Освободившаяся лапа легла на рукоять убранного в ножны меча. - А-р-б-е-л-а-с, - по буквам произнес человек. - Стих Бестий Арбелас. Ударение на "И", на "Е" и еще раз на "Е". Кот помотал головой: - Это лишнее. Проходите, пожалуйста, - он вернул сверток гостю Тилида и отступил с его пути. - Благодарю, - поклонился шрамированный, сверкнув острыми белыми зубами. Плащ незнакомца слегка приоткрылся, и на его поясе звякнул длинный изогнутый стержень с венчавшим его серповидным лезвием. - Не задерживайте... - Мой пёс! - к стражнику подбежал запыхавшийся мальчишка. - Он забежал в город, впустите меня за ним? Фелисбир огляделся вокруг, затем зыркнул на занятого досмотром капитана. Тот, к счастью, опять ничего не заметил. - Без подорожной не впущу, - строго ответил кот. Арбелас зашел под арку ворот, и вынырнул из тени с другой стороны. Выйдя на огромный простор белокаменной улицы, он огляделся. Обилие гостей придавало тилидскому пейзажу сходство с муравейником. Убийца улыбнулся и нырнул в толпу. Где-то среди ног толкавшихся вокруг зевак прошмыгнул плешивый хвост Серого Кальция. Собака слышала крики хозяина, потому была абсолютна спокойна, и уверенна в своем праве на выгул. - Но там моя собака! - не унимался юный Пил Белас. Однако толпе внутри города было не до пса, и не до мальчика. Потоки торговцев спешили добраться до центральной площади. Некоторые раскладывали товары в тени у стен. Кто-то, напротив, выставлял корзины с фруктами и всевозможными шелками под палящим зноем восходящего солнца. В тени бредущих ног, там, где минуту назад прошмыгнул Серый Кальций, шел маленький мальчик. Пшеничная копна волос переливалась золотым светом. Чумазые щечки были испачканы разводами от слез. А огромные голубые глаза что-то тщательно высматривали. Мальчик смотрел на руки проходящих мимо людей. Он был так мал, что не мог заглянуть выше. Однако, кисти рук проплывали у его лица, как розовые поплавки в клубах освещенной лучами солнца пыли. Его голубые глаза изучали строения фаланг, и длину ногтей, узоры заусенцев, и нагромождения колец. Мужские руки он старался обходить. Мозолистые и неприятные. Жесткие и грубые. Отвратительные на вкус. Личера привлекали изящные женские ручки. Он не мог сказать, какой критерий ценил в руках. Ему нужно было их видеть. Они завораживали его. Манили. Очаровывали. Именно поэтому он смотрел в оба. В такой суматохе было легко пропустить нужные руки. Руки старухи. Личер фыркнул. Омерзительное зрелище. Иссушенные протекшими через них годами, в узловатых морщинах и с разбухшими суставами. Жизни в них оставалось так мало, что мальчик скривился и попятился. Другое дело нежная розовая ладошка, полная душистого аромата каких-то трав. Мальчик потянулся к руке лицом. Он собирался коснуться ее, обтереться о кисть щекой. Но хозяйка лакомого кусочка резко отднрнула его. - А ну брысь, маленькая тварь! - Сверху на Личера уставилась злая черноволосая девушка. Одета она была легко, если не сказать откровенно. Но на путану совсем не походила. Она узнала Личера. Значит она не могла быть простой горожанкой. Ребенок решил не испытывать судьбу. К тому же женщина не раскрыла его, но предостерегла. Он отвернулся, и зашагал прочь. В голове всплыла мысль, и, возможно, даже не его собственная: - Ведьма! Почти наверняка так оно и было. Ведьмам ведомо все. Это Личер знал. Личер чиркнул щечкой по свисавшей в тени толпы ладони. Человек сконфуженно отдернул ее и извинился. Личер растерянно закрутился. Человек ушел. Маленький монстр улыбнулся. Его глаза сверкнули нехорошим светом. Личер - не было его именем. Он уже не помнил, как называла его мать и какой она была. И была ли у она у него. Личеры - это маленькие мерзкие твари, похищающие жизни людей. Коварные паразиты, рассекающие людные места, и задевающие полных жизнью прохожих. Для кражи года жизни им достаточно одного прикосновения. Но касание должно состояться открытыми частями тел. Коварный механизм охоты этого хищника идеально подходил для образа растерянного ребенка. Личер не был ребенком. Возможно, он представлял из себя самое старое, если не самое древнее существо на этой площади. Похищая годы жизни у прохожих, он увеличивал продолжительность своей, продлевая бесконечное детство. Голодный Личер быстро взрослел и начинал стареть. Стиль охоты взрослого личера менялся, что осложняло процесс подпитки. Рано или поздно такого вампира раскрывали и предавали жестокой смерти. Но наш Личер не спешил. Он ловко обкрадывал прохожих. В отличие от карманников, он забирал у них нечто более ценное. От пары лет никто не обеднеет. К тому же мальчик выискивал молодых и здоровых девушек. Однако встречались и мужчины. Руки некоторых были так тонки и изящны, что Личер путался и прикасался к ним. Он обтирал щеку о их нежную кожу, и невольно похищал год-другой у владельца. Но мерзкий привкус коробил его. Шлепок! - очередная жертва задела ребенка. - Смотри куда прёшь, щенок! - мимо пробежал гнусавый юноша, весь в мехах, духах и перстнях. Его высокомерный тон разозлил Личера. Но след грубияна уже простыл. Мальчик решил отомстить ближайшему мужчине, чей "поплавок" руки он заметит. Вампир нырнул в тень клубящейся в облаках пыли. Возле его лица появилась широкая мужская ладонь. Однако жизни в ней он не заметил. Буквально. Широкая серая пятерня с поломанными ногтями. Кожа абсолютно серая и безжизненная. Мальчик задрал голову и посмотрел наверх, на обладателя этой омерзительной мертвой ручищи. Сверху на него посмотрел человек в капюшоне. - Охотишься? - на сером подбородке расцвела желтая улыбка. Копошение в тени, на месте щеки незнакомца, насторожило юного хищника. Пара упавших на мостовую кусочков, оказалась жирными белыми червями. - Не бойся меня, я не помешаю. Кто это? - прозвучал вопрос в голове мальчика. Но отсутствие опасности быть раскрытым вновь усыпило его бдительность. Личер быстро адаптировался к условиям охоты. А еще он был идеальным хищником, действующем на уровне инстинктов. Да, он походил на милое маленькое дитё трехлетнего возраста. Однако не стоило заблуждаться - являл он из себя совершенно чуждое пониманию человека отродье. Ход его мыслей был ограничен рамками охоты. Рука - это еда. Еда - это жизнь. Жизнь - это он. Он - это Личер. Иные псы проявляли куда больше осознанности. Тем не менее, умильный вид потерявшегося ребенка, заставлял жертв симпатизировать охотнику. - Ой, какой милый мальчик! - потянулась к Личеру дородная тётя. Вампир изловчился, чтобы не попасть под ее тучную потную руку, и вцепился в полу плаща незнакомца. Потянул, обреченно ища поддержки. Мужчина обернулся. Его плащ отошел в сторону и глаза Личера округлились. У человека не было рук. Рукава туники оказались заправлены внутрь. А острый пытливый взгляд быстро пробежал по мальчику, потом по женщине... - Это ваш ребенок, леди? - мужчина вышел вперед, отстранив Личера от погнавшейся за ним дамы. - Нет, но... - Леди, попрошу вас отойти. Личер решил не дожидаться исхода этого столкновения, и поспешил в толпу. Мимо него проходили д