сятки ноги. Его толкали, били, пинали, об него спотыкались, на него ругались, и почти наступали. Но вот в тени появилась свежая розовая ладонь. Маленькие пальчики потянулись к ней. Обхватили украшенные длинными ногтями фаланги, и еще пара лет жизни перетекла в этого монстра. - Ой! - девушка посмотрела вниз на Личера. Ее лицо озарила восторженная улыбка. - Ох какой ты милаш! Ты потерялся? Личер шмыгнул носом и вытер слезу, размазав грязь еще больше. - Где твои родители, ангелочек? - Личер посмотрел на пальцы в своей руке. Жизнь текла по ним. Она капала на мостовую. Но большая ее часть переходила в него. Девушка не старела. Ее волосы не секлись и не выпадали. Кожа оставалась молодой и загорелой. Но с каждой секундой годы ее жизни всё сокращались. - Ты потерялся? Личер кивнул. Слезы продолжали катиться из его глаз. На самом деле это были лишние, бесполезные для его вечной жизни годы. Но на девушку такое зрелище произвело ожидаемо жалостливое впечатление. Она склонилась над ребенком, потерявшим родителей. - Как же мне тебе помочь? - Девушка задумалась. Ее лицо на секунд помрачнело. Мысли о том, как поступить сжирали ее изнутри. Видимо, терзание затрагивало не только судьбу маленького Личера. Личер понятия не имел, что за дилеммы терзали ее. Ему было всё равно. Он просто питался. Существо воплощающее в себе идеального убийцу, жестокого и беспощадного, ведомого одним лишь инстинктом и неизбывным голодом. - Я знаю, как мы с тобой поступим! - обрадовалась девушка. Личер отвернул от нее заплаканное лицо и улыбнулся. Девушка положила на его руку вторую, заключив крохотные пальчики в ладони. - Тебя уже наверняка ждут родители у статуи Солид. Понимаешь, это такое негласное правило... На улицах Тилида, особенно в такой толпе, теряется много детей. И родители всегда ждут их около статуи Матери-Солнца Солид. Это совсем рядом. Ну что? Идём? Личер шмыгнул носом и кивнул. Девушка разжала пальцы, и позволила ему повиснуть на своей руке. Ее лицо принялось искать дорогу. На ее высоте толпа была куда более густой, чем для Личера. - Иди за мной! - она потянула мальчика за руку, и он послушно пошел за ней. Личер знал, что осталось немного. Он видел, как на висках девушки уже проступили капельки пота. Он понимал, что это не жар от полудня, а результат его кормежки. Силы покидали ее вместе с оставшимися годами жизни. Он никогда не знал, сколько кому отведено лет. Но, почти всегда, мог определить это после завершения. Злое и пугающее знание, которое его не особо заботило. Он не успевал привязываться. Хотя и редко убивал. В основном по неосторожности, когда отведенных человеку лет оказывалось меньше, чем он ожидал. - Мы почти пришли. - сказала запыхавшаяся девушка. - Только мне что-то не хорошо. Подожди, я немного отдохну. Ноги под девушкой подкосились и она упала на колени. Платье с дорожным плащом распластались по камням. Незнакомка стала походить на изломанную куклу. Люди по возможности обходили ее, некоторые спотыкались, ругались и ворчали. Но чаще просто перешагивали или не замечали. Личер присел рядом с ней. Он обхватил ее своими крохотными ручками. - Мальчик... - прошептала девушка бледными губами. Ее глаза закрылись. Личер взял незнакомку за руки. Нащупал прохладные пальцы и закутался в её объятия, как в теплый плед. Его маленькие ноготочки впились в ее изящные кисти. Мальчик наслаждался. Ему нравилась форма ее ногтей. Красивый, по-настоящему прекрасный, маникюр. Без излишеств, красителей или причудливых форм. Чудесные от природы ногти. Слегка красные ободки кожи вокруг них, на бледных, почти белых, пальцах. Личер нащупал один заусенчик. Он был жестким. Мальчик принялся играть с ним, пока перед глазами не побежали видения. Иногда такое случалось. Особенно когда Личер съедал слишком много лет жизни от одного человека. Он начинал видеть его воспоминания. Порой он наблюдал их глазами своих жертв, а порой блуждал среди них маленьким голубоглазым призраком. В этот раз он оказался невольным наблюдателем странных, а порой и страшных сцен. Крики лошадей, и трескучий рев огня. Мужской крик: "Идем скорей, дуреха!" И разносимые эхом видения звуки плача маленькой девочки. Личер сощурился от слезливой рези в глазах. Он ощутил запах дыма. Но дым был уже другим. Он проморгался, и слезы исчезли. В дымном и мрачном помещении, могучий широкоплечий человек ударял молотом о металл. Успокаивающий его ритмичный звон, опять поменял свое происхождение. В сне умирающего разума возникли солдаты, облаченные в черную броню. - Нет! - кричал сквозь эхо голос незнакомой девочки. - Позаботься о моём сыне, - прошуршал еле различимый мужской бас. Звук мужского голоса вдруг разразился жуткими кашлями. Во вновь поплывшем взгляде, Личер увидел очень больного мальчика. С каждым спазмом из его рта вырывалась черная мокрота и сгустки крови. - Я обещала твоему отцу! - раздался искаженный сном голос умирающей девушки. Слова звучали как будто бы далеко, с быстро затухающим эхом. Мальчик в окровавленной кровати был невероятно похож на Личера. Но это был не Личер. Личер стоял возле толстого жирного купца. Барыга грязно облапал невзрачную девушку. Его мерзкий смех превратился в цокот копыт. Два звука соединились в один. Цокот копыт и удары спинки кровати о стену. Стуки ударов сменились цокотом шагов. В руках, на этот раз у Личера... у Личера были женские руки. В них сверкали какие-то золотые кругляши. Мальчик поднял взгляд и увидел перед собой себя. В толпе, на белокаменной улице Тилида стоял напуганный и заплаканный ребенок. Личер потянулся к нему и сказал: - Ох какой ты милаш! Ты потерялся? В тот же момент, когда руки Личеров соприкоснулись, сон оборвался. Мальчик открыл глаза. Он всё так же сидел в объятьях мертвой красотки. Её остывающие пальцы были в его ладонях. Он равнодушно разжал свою хватку и привстал. Труп незнакомки с шуршанием повалился навзничь, и об нее начали запинаться спешащие на бои люди. К белокожей кукле подбежала серая собака. Серый Кальций принялся обнюхивать фарфорово бледное лицо. Вдруг собаку сграбастали детские руки и за ее лохматым ухом раздался восторженный крик: - Ну вот ты и попался, негодный пёс! В далеком просвете рыночной суеты, в ногах спешащих по своим делам гостей города Тилида, стоял маленький мальчик с пушистой шевелюрой пшеничного цвета. Его заплаканные щеки покрывал сытый румянец. А огромные голубые глаза с восторгом сомтрели на красивые женские руки.