— А как Полли это перенесла?
— Вроде нормально. — Он дважды звонил ей сегодня, один раз из дома рядом с местом происшествия, другой — уже из госпиталя. Оба раза ее голос звучал спокойно, но под внешней маской спокойствия и самообладания чувствовались и слезы, и растерянность. Алан почти не удивился, когда во время первого звонка выяснилось, что она уже знала практически все: новости — и особенно плохие новости — в маленьких городках распространяются быстро.
— И что же вызвало большой взрыв?
Алан удивленно взглянул на Норриса, но потом понял, что тот еще не в курсе. Алан Получил более или менее подробный отчет от Джона Лапуанта в перерыве между двумя вскрытиями, а Норрис в это время говорил с Шейлой Брайхем по другому телефону.
— Одна из них решила поторопить события, — сказал Алан. — По-моему, это была Вильма, но детали пока неясны. Предположительно Вильма сегодня утром заявилась к Нетти домой, пока та была у Полли. Нетти не заперла дверь или как следует не захлопнула, и ее распахнуло ветром… ты же знаешь, какой сегодня был ветер.
— О да!
— Вильма, возможно, хотела просто проехаться мимо дома Нетти, чтобы напомнить о себе. Но заметила открытую дверь и решила, скажем так, усугубить. Может, все было и не совсем так, но похоже на правду.
Как только Алан произнес это вслух, он понял, что это ложь. Это было совсем не похоже на правду, вот в чем проблема. Должно было быть правдой, он хотел, чтобы это была правда, но… Его больше всего донимало, что причин для сомнений практически не было, по крайней мере таких, в которые можно ткнуть пальцем. Разве что его удивляло, что Нетти вдруг повела себя так беззаботно и не только не заперла дверь, но даже не прикрыла ее за собой. И это при том, что она так боялась Вильму. Но одного этого было мало. Этого было мало, потому что в голове у Нетти не все шестеренки крутились, как надо, и поэтому нельзя было предполагать, что такой человек может сделать, а чего не может. И все же…
— И что Вильма сделала? — спросил Норрис. — Разнесла все в доме?
— Убила Неттиного пса.
— ЧТО?!
— Что слышал.
— Господи! Вот же сука!
— Ну, это мы знали и раньше, правильно?
— Да, но все же…
Ну вот, опять это все же. Пусть даже от Норриса Риджвика, который даже после стольких лет работы заполнял по меньшей мере двадцать процентов своих отчетов именно этой сакраментальной фразой: Да, но все же…
— Проткнула швейцарским армейским ножом. Штопором. А под штопор подсунула записку, что, мол, это месть за ее поруганные простыни. Потом Нетти пришла к Вильме с грудой камней. Она завернула их в листки бумаги и перетянула резиновыми кольцами. На листках было написано, что эти камни — ее последнее предупреждение. Она высадила ими все окна на первом этаже в доме у Ержиков.
— Матерь Божья, — прошептал Норрис не без доли восхищения.
— Около десяти тридцати Ержики ушли на одиннадцатичасовую мессу. После мессы пообедали у Пуласки. Пит Ержик остался в гостях смотреть футбол с Джейком Пуласки, так что на этот раз у него не было даже возможности попытаться остудить Вильмин пыл.
— А на углу они встретились случайно?
— Сомневаюсь. Скорее всего Вильма пришла домой, увидела разрушения и позвонила Нетти.
— Ты думаешь, это была вроде как дуэль?
— Что-то типа того.
Норрис присвистнул. Потом он какое-то время молчал, стиснув руки за спиной и глядя в темноту.
— Алан, а почему мы вообще должны присутствовать на этих треклятых вскрытиях? — спросил он наконец.
— Наверное, так положено по правилам, — сказал Алан, но тут было и что-то еще… по крайней мере для него. Когда дело кажется запутанным и непонятным (а сейчас был именно такой случай, несмотря на его кажущуюся простоту), во время вскрытия могут проясниться кое-какие детали, которые столкнут твои мысли с нейтралки — желательно, не на заднюю передачу, — и тогда, может быть, найдется хоть бы какая-нибудь зацепка. А будет крючок, так хоть шляпу повесишь.
— Тогда, видимо, пришло время нанять специального офицера на должность соблюдателя правил, — проворчал Норрис, и Алан рассмеялся.
Впрочем, внутри ему было совсем не смешно, и не только потому, что ближайшие дни будут очень трудными для Полли. Что-то в этом деле было не так. Вроде снаружи все ясно, но в глубине, где обитает инстинкт (а зачастую и прячется так, что его не найдешь), пришельцы с Марса казались Алану более логичным объяснением.