— С трубкой ничего не случится, — утешил его мистер Гонт. Он извлек из внутреннего кармана простой конверт, на котором было написано: Моей единственной любви. — Вы помните, что вы мне обещали? Устроить небольшой розыгрыш, доктор Франкель?
— Я не док…
Мистер Гонт так грозно нахмурил брови, что Эверетт невольно отпрянул, прикусив язык.
— Вы помните или нет? — резко спросил мистер Гонт. — Вам лучше поторопиться с ответом, потому что я уже не настолько уверен касательно трубки, как секунду назад.
— Помню! — встревоженно сказал Эверетт. — Салли Рэтклифф! Логопед!
Грозовая туча посреди лба мистера Гонта более или менее рассеялась. Эверетт Франкель тоже слегка расслабился.
— Правильно. И сейчас наступил этот самый момент, доктор. Держите.
Он протянул конверт. Эверетт взял его, тщательно избегая прикасаться к руке мистера Гонта.
— Сегодня в школе выходной, но юная мисс Рэтклифф сидит в учительской, заполняет журналы, — сказал мистер Гонт. — Я понимаю, что это немного не по пути к ферме Бургмайеров…
— Откуда вам все известно? — поразился Эверетт.
Мистер Гонт нетерпеливо отмахнулся.
— …но на обратном пути вам ничто не мешает туда заехать.
— А как…
— А поскольку ко всем посторонним в школе, даже когда там нет учеников, относятся подозрительно, вы объясните свое появление необходимостью навестить местную медсестру. Так?
— Если она там, то, наверное, так, — сказал Эверетт. — На самом деле мне действительно надо туда заглянуть, потому что…
— Вы не забрали записи о вакцинации, — закончил за него мистер Гонт. — Вот и чудненько. На самом деле ее там не будет, но вы же не можете знать заранее? Просто постучитесь в медпункт и уйдете. Но по пути… не важно, туда или обратно… я попрошу вас подложить этот конверт в машину, которую мисс Рэтклифф одолжила у своего молодого человека. Положите его под сиденье водителя… но так, чтобы один уголок торчал наружу.
Эверетт прекрасно знал, кто этот «молодой человек мисс Рэтклифф»: учитель физкультуры у старших классов. Имея право выбора, он предпочел бы подшутить над самим Лестером Праттом, а не над его невестой. Пратт был накачанным молодым баптистом, из тех, что ходят в синих спортивных костюмах с белыми лампасами на штанах. Люди его типа выделяют через поры не только пот, но и Иисуса, причем в равных (и немалых) количествах. Эверетту он не нравился. Иногда он гадал, переспал уже Лестер с Салли или нет — вот уж рыбка что надо. Он был уверен, что ответ скорее всего отрицательный. А еще он думал, что, когда Лестер слишком уж распаляется во время всяких там обжиманцев на крыльце дома, Салли скорее всего заставляет его делать приседания или бегать вокруг дома, чтобы он слегка поостыл.
— Салли опять ездит на праттмобиле?
— Да, — сказал мистер Гонт. — Вы уже закончили упражняться в остроумии, доктор Франкель?
— Ну, вроде, — смутился тот. На самом деле он испытал чувство глубочайшего облегчения. С самого начала его несколько тревожила эта «шутка», на которую он согласился. Теперь он понял, что напрасно беспокоился. Мистер Гонт не заставил его подложить хлопушку ей в обувь или налить слабительного в шоколадное молоко… А от конверта много ли вреда?
Мистер Гонт вновь улыбнулся своей сияющей улыбкой.
— Вот и хорошо, — сказал он. Он шагнул к Эверетту, который не на шутку перепугался — подумал, что мистер Гонт собирается пожать ему руку или даже обнять его.
Эверетт поспешно попятился. Мистер Гонт, в свою очередь, обошел его, подошел к входной двери и широко ее распахнул.
— Наслаждайтесь своей трубкой, — сказал он. — Я вам не говорил, что когда-то она принадлежала сэру Артуру Конан Дойлю, создателю великого Шерлока Холмса?
— Нет! — вырвалось у Эверетта Франкеля.
— Конечно же, не говорил, — сказал мистер Гонт, улыбаясь. — Ведь это было бы неправдой… А я никогда не лгу, когда речь идет о бизнесе, доктор Франкель. И не забудьте вашего маленького обязательства.
— Не забуду.
— Тогда доброго вам дня.
— Вам того ж…
Но говорить было уже не с кем. Дверь с опущенной шторой закрылась за его спиной.
Пару секунд Эверетт просто стоял, тупо таращась на дверь, потом медленно побрел в сторону своего «плимута». Если бы кому-нибудь вздумалось заставить его написать отчет о только что завершившемся разговоре — что он говорил мистеру Гонту и что мистер Гонт говорил ему, — то результат вышел бы плачевный, потому что Эверетт почти ничего не запомнил. Он чувствовал себя как человек, которому вкатили разумную дозу легкого наркотического обезболивающего.