Пистолеты пистолетами, но Туз разъярился:
— Не смей меня так называть!
— А как тебя называть? — спросил Дэйв. — Ты нам должен восемьдесят пять штук, а взамен мы имеем целую кучу пищевой соды ценой в полтора доллара. Можем называть тебя Хьюберт Дж. Говноед, если хочешь, конечно.
Братья снова переглянулись. Между ними произошел безмолвный диалог. Дэйв встал и похлопал Тимми Каланчу по спине. Отдал ему пистолет. Потом Дэйв с Майком вышли наружу и встали плечом к плечу в зарослях сумаха на краю какого-то фермерского поля. Туз не знал, о чем они говорят, но прекрасно понимал, что происходит. Они решали, что им с ним делать.
Он сидел на краю водяной кровати, потел, как свинья, и ждал их возвращения. Каланча развалился на вращающемся кресле, из которого только что вылез Майк Корсон. Он сидел, наставив пушку на Туза и все так же мотая головой. Туз слышал — очень слабо, но слышал, — как из наушников Тимми доносятся голоса Марвина Гея и Тамми Террел. Песня «Как я ошибся».
Майк и Дэйв вернулись в машину.
— Мы даем тебе три месяца на исправление, — сказал Майк. Туз чуть не подпрыгнул от облегчения. — Сейчас нам больше нужны наши деньги, чем удовольствие содрать с тебя кожу. Но есть еще одна причина.
— Мы хотим придавить Даки Морина, — сказал Дэйв. — А то он слишком разошелся.
— Он портит нам всем репутацию, — пояснил Майк.
— Мы уверены, что ты сможешь его найти, — продолжал Дэйв. — Мы уверены, что он понял, что однажды Тузёл — на всю жизнь Тузёл.
— Вопросы есть, Тузёл? — спросил Майк.
Вопросов у Туза не было. Он был рад уже тому, что доживет до следующих выходных.
— Последний срок — первое ноября, — сказал Дейв. — Либо ты принесешь деньги к первому ноября и мы разберемся с Даки, либо мы устроим опыт — сколько кусков можно от тебя оттяпать, прежде чем твоей душе станет не за что держаться в теле.
8
Когда дела шли в гору, у Туза всегда было в запасе около дюжины разных крупнокалиберных стволов, автоматических и полуавтоматических. Большую часть времени он проводил, пытаясь превратить оружие в наличность. А потом превращал наличность в кокаин. Когда нужно по-быстрому раздобыть крупную сумму, лучше порошка еще ничего не придумано.
Но теперь оружейный рынок как-то притих. Туз продал половину своего арсенала — да и то только мелочь — и завис. Во второй неделе сентября в Льюистоне, в баре «Образец», у него была назначена встреча с многообещающим покупателем. Тот клялся и божился, что купит от шести до десяти автоматов, если за партией будет стоять авторитетный делец. Туз мог это устроить — Летучие Братья Корсон были самыми авторитетными из всех торговцев оружием, которых он знал.
Туз зашел в грязный туалет, чтобы нюхнуть пару полосок перед окончательным заключением сделки. Его распирало счастливое, легкое чувство. Он уже предвкушал много-много портретов американских президентов; ему казалось, что он видит свет в конце тоннеля.
Он положил на туалетный бачок зеркальце, которое всегда носил в нагрудном кармане, и насыпал туда кокаин, и тут у писсуара рядом с его кабинкой раздался голос. Туз так никогда и не узнал, чей это был голос, но одно он знал твердо: этот таинственный доброжелатель спас его от того, чтобы загреметь в федеральную тюрьму лет этак на пятнадцать.
— Тип, с которым ты говорил, подключен. У него микрофон, — сказал этот голос, и Туз, выйдя из туалета, смылся через запасный выход.
9
После этого случая (Тузу и в голову не приходило, что его невидимый информатор мог просто прикалываться) на него навалился странный паралич. Он стал бояться всего; покупал порошок только для себя. У него никогда в жизни не было подобного ощущения полного тупика. Это его бесило, но он не знал, что предпринять. Каждое утро он первым делом смотрел на календарь. Ноябрь приближался на всех парах.
А в один прекрасный день он проснулся перед рассветом с мыслью, сверкавшей, как синяя молния: надо ехать домой. Надо вернуться в Касл-Рок. Ответ следует искать там. Это казалось правильным… но даже если все обернется плохо, может быть, смена обстановки хотя бы избавит его от этой воздушной пробки в голове.
В Микеник-Фоллс он был просто Джоном Мериллом, бывшим зеком, который живет в фургоне с пластиковыми окнами и картонной дверью. В Касл-Роке он всегда был Тузом Мериллом, настоящим чудовищем, что являлось в кошмарах целому поколению местных детишек. В Микеник-Фоллс он был всего лишь презренным белым отребьем, у которого есть собранный по заказу «додж», но нет для него гаража. В Касл-Роке он был — пусть и недолго — чем-то вроде короля.