Только она была вовсе не в спальне.
Надевая солнечные очки, которые продал ей мистер Гонт, она тут же оказывалась в Грейсленде.
Она танцевала в шикарных залах, пахнущих масляной краской и жареной едой, в залах, где тишину нарушали лишь еле заметный гул кондиционеров (в Грейсленде открывались далеко не все окна; многие из них были забиты и абсолютно все — занавешены), шорох ее собственных шагов по мягким коврам, и Элвис, поющий «Исполнилась моя мечта» своим завораживающим, чудным голосом. Она танцевала под громадной люстрой из французского хрусталя в столовой и возле павлинов из цветного стекла. Она касалась рукой портьер из дорогого синего бархата. Мебель была во французском провинциальном стиле. Стены — кроваво-красного цвета.
Потом, как в кино, сменился план, и Кора очутилась в подвале. На одной стене там были вешалки из оленьих рогов, на другой — колонны из золотых дисков, вставленных в рамочку. Третью стену составляли ряды выключенных телевизоров. За длинным изогнутым баром на полках теснились бутылки с лимонадом: апельсиновым, лимонным и мандариновым.
На старом проигрывателе щелкнуло устройство для смены пластинок. Новая сорокапятка сменила предыдущую. Элвис запел «Голубые Гавайи», и Кора уплыла в Комнату Джунглей с ее потрясающими божками Тики, диваном с горгульями и зеркалом, украшенным рамкой из перьев, надерганных из грудок живых фазанов.
Она танцевала. Она танцевала в темных очках, купленных в «Нужных вещах». Она танцевала в Грейсленде, пока ее старший сын лежал на кровати, смотрел на узкое лицо Сэнди Куфакса и думал о ружьях и алиби.
3
Здание средней школы Касл-Рока представляло собой мрачную груду красного кирпича между почтамтом и библиотекой — напоминание о тех временах, когда городские головы пребывали в непоколебимой уверенности, что школа должна походить на тюрьму. Это здание было построено в 1926 году и служило замечательной иллюстрацией данной мысли. Каждый год город на шаг приближался к решению построить новую школу — с нормальными окнами вместо узких амбразур, с игровой площадкой, которая не выглядела бы как физкультурная зона в колонии, и классами, в которых дети не мерзли бы зимой.
Логопедический класс — или класс речевой терапии — Салли Рэтклифф, ко всему прочему, находился в подвале, зажатый между кочегаркой и кладовкой с ее стопками бумажных полотенец, коробками мела, учебниками и бочками с какими-то непонятными вонючими красными опилками. В комнатке стояли учительский стол и шесть парт, и развернуться там можно было с большим трудом, но Салли все равно постаралась сделать это место как можно более приветливым и веселым. Она знала, что большинство детей, ходивших на ее уроки — заики, шепелявые, дислектики, — ненавидели свои дефекты. Их мучили сверстники и дотошно допрашивали родители. И ей совсем не хотелось, чтобы они еще и занимались в унылой и серой обстановке.
Итак, на пыльных потолочных трубах висели две передвижные доски, стены были увешаны портретами теле- и рок-звезд, а на дверь был наклеен большой плакат с Гарфилдом. Гарфилд улыбался и говорил: «Если крутой кот вроде меня может болтать всякую чушь, то для тебя это вообще не проблема!»
Бумаги и журналы Салли были ужасно запущены, несмотря на то что с начала занятий прошло всего пять недель. Она собиралась посвятить этот день тому, чтобы привести их в порядок, но в четверть второго она сгребла журналы в кучу, запихала обратно в шкафчик и закрыла его на ключ. Она сказала себе, что день слишком хорош для того, чтобы сидеть, скрючившись в подвале, даже если кочегарка через стену столь милостиво затихла. Естественно, это была не вся правда. На этот вечер у Салли были весьма определенные планы.
Она хотела вернуться домой, сесть в свое кресло у окна, чтобы солнце заливало ее колени, и помедитировать над чудесной щепкой, купленной в «Нужных вещах».
Она все больше и больше убеждалась, что щепка была настоящим, неподдельным чудом — одним из тех маленьких, божественных сокровищ, рассыпанных Господом по поверхности земли, чтобы верующие в Него могли их отыскать. Держать эту щепку в руках было… как выпить стакан свежей, чистой воды из колодца в жаркий день. Держать ее в руках было как насытиться в голод.
Держа ее в руках, Салли впадала в экстаз.
Но при всем том что-то ее беспокоило. Она спрятала щепку в нижний ящик комода у себя в спальне, под нижним бельем, она всегда запирала входную дверь, когда куда-нибудь уходила, но все равно она страшно боялась, что кто-то вломится в дом и украдет