— Ты же знаешь про анонимку, которую подбросили Биллу?
— Да, — ответил Лестер.
Преподобный Роуз нашел открытку на полу вестибюля: ту гадостную открытку, адресованную «Вонючему живоглоту». Преподобный пустил ее по кругу на спешно созванном собрании «Верующей молодежи», потому что, как он сказал, в такое невозможно поверить, пока не увидишь своими глазами. Трудно полностью осознать, добавил преподобный Роуз, в какие глубины греха готовы ввергнуть себя католики, лишь бы заткнуть рот благочестивым противникам их сатанинской ночи порока; возможно, увидев своими глазами этот мерзкий плевок, «честные молодые люди» поймут, с кем имеют дело. «Народная мудрость гласит: предупрежден, значит… э… вооружен», — завершил свою речь преподобный Роуз. Потом он вынул открытку (она лежала в пластиковой папочке, словно была заразной) и пустил ее по рукам.
Когда Лестер ее прочитал, он был готов настучать по башке всем городским католикам, но сейчас вся эта затея казалось ему маловажной и немного детской. И правда, кому будет хуже, если католики поиграют на игрушечные деньги, а потом раздарят несколько пар новых шин и кухонных приборов? Когда доходило до выбора между католиками и Салли Рэтклифф, Лестер знал, что его больше волнует.
— …собрании, чтобы выработать решения и спланировать наши последующие шаги! — продолжал Стив. Он снова разгорячился: — Мы должны перехватить инициативу, Лес… мы обязаны! Преподобный Билл говорит, что эти так называемые католики, которым не все равно, пока только болтают. Но их следующий шаг может…
— Слушай, Стив, делай что хочешь, но оставь меня в покое!
Стив запнулся и ошалело уставился на Лестера, явно ожидая, что Лестер, обычно самый невозмутимый из всех парней, сейчас опомнится и извинится. Когда стало ясно, что извинений не будет, он развернулся и пошел обратно к школе.
— Ну и настроение у тебя сегодня, — сказал он, отойдя на приличное расстояние.
— Вот именно! — язвительно крикнул ему вслед Лестер. Он сжал кулаки и вызывающе подбоченился.
Лестер был не просто зол; он страдал, у него все болело, и, самое главное, у него болела душа, и ему было просто необходимо все это на ком-нибудь выместить. Нет, конечно, не на бедняге Стиве Эдвардсе; то, что он позволил себе разозлиться на Стива, как будто включило в нем некое реле. Реле послало заряд электричества на мозговые устройства, которые обычно не подавали признаков жизни. Впервые с тех пор, как Лестер влюбился в Салли, он — обычно само спокойствие — жутко на нее разозлился. Какое право она имела его посылать?! Какое право она имела обзывать его мерзавцем?!
Она на что-то разозлилась, правильно? Да, конечно, она разозлилась. Может, он даже дал ей какой-то повод. Он понятия не имел, что бы это могло быть, но скажем (в качестве предположения), что он действительно дал ей повод. Но разве это дает ей право вот так срываться и даже не дать ему возможности объясниться? Разве это дает ей право ночевать у Ирен Лютьенс, чтобы он не мог к ней прорваться, или отказываться говорить с ним по телефону, или брать в качестве парламентера Мону Лоулесс?!
Я найду ее, подумал Лестер, и выясню, что ее так расстроило. А когда все выяснится, мы помиримся. А когда мы помиримся, я прочту ей лекцию, которую читают всем новичкам, начинающим заниматься баскетболом: о том, что доверие — ключ к командной игре.
Он снял с плеча рюкзак, закинул его на заднее сиденье и сел в машину. Его внимание привлек какой-то предмет, торчавший из-под пассажирского сиденья. Похоже, бумажник.
Лестер поднял его, решив сперва, что его обронила Салли. Если она забыла его в машине в прошлые выходные, то сейчас уже должна была бы хватиться. Она будет волноваться. И если он успокоит ее насчет бумажника, остальная часть разговора может пойти уже легче.
Но этот бумажник не был похож на кошелек Салли; он понял это после первого же осмотра. Бумажник был черный и кожаный. А у Салли был синий бархатный кошелек, причем намного меньше.
Удивленный, Лестер открыл бумажник. Первое, что бросилось ему в глаза, ударило, как бревно, в солнечное сплетение. Удостоверение офицера полиции Джона Лапуанта.
Какого дьявола Джон Лапуант делал в его машине?!