Перед глазами у Фрэнка расцвели черные розы — предвестники приближающегося удушья.
Из какой-то туманной, невообразимой дали он слышал, как его старый «друг» кричит на Фреда Рубина, который был, несомненно, партнером Джорджа Т. Нельсона по кокаиновым делам.
— Да что ты несешь?! Я тебе звоню, чтобы сказать, что у меня в квартире погром, а ты посылаешь меня в новый магазин?! Мне не нужны всякие финтифлюшки, Фред, мне нуж…
Он умолк на полуслове, резко вскочил и принялся мерить шагами комнату. Собрав последние силы, Фрэнк исхитрился отодвинуть диван на несколько дюймов от стены. Совсем чуть-чуть, но и эта малость дала ему несколько глотков невероятно чудесного воздуха.
— Что он продает? — переспросил Джордж Т. Нельсон. — О Господи Иисусе! Боже мой! Что же ты сразу не сказал?!
Опять молчание. Фрэнк лежал за диваном, как выброшенный на берег кит, судорожно втягивая воздух и надеясь, что его голова, пульсирующая удушливой болью, все же не лопнет. Ничего, сейчас он встанет и отстрелит своему старому «другу» Джорджу Т. Нельсону его колокольчики. Сейчас. Надо только отдышаться. Как только черные розы, пляшущие перед глазами, отступят. Сейчас. Сейчас.
— Ладно, — сказал Джордж Т. Нельсон. — Я съезжу к нему. Правда, я сомневаюсь, что он весь такой из себя кудесник, как ты его описываешь, но тут уже не до жиру. Я тебе вот что скажу: мне плевать, продает он его или нет. Я найду сукиного сына, который все это сделал, — это раз, и размажу его по ближайшей стене — это два. Ты понял?
Я понял, подумал Фрэнк, но кто кого по стене размажет — это еще вопрос, дорогуша.
— Да, я запомнил имя! — орал в трубку Джордж Т. Нельсон. — Гонт, Гонт, Гонт, черт его побери!
Он бросил трубку, потом, наверное, швырнул аппарат через комнату — Фрэнк услышал звук бьющегося стекла. Через секунду Джордж Т. Нельсон, в последний раз охнув и всхлипнув, выбежал из дому. Заурчал мотор его «айрокзи». Слушая, как машина отъезжает от дома, Фрэнк потихоньку отодвигал диван. За окном раздался визг шин — старый «друг» Фрэнка Джордж Т. Нельсон уехал.
Минуты через две над диваном показались две руки. Они вцепились в светло-желтую спинку, а еще через мгновение между ними появилось лицо Фрэнка М. Джуитта — бледное и искаженное, со сбившимися набок очками мистера Уотерби. Одна линза успела треснуть. Спинка дивана оставила красный точечный орнамент на его правой щеке. В лысеющих волосах запутались шарики пыли.
Медленно — так на поверхность реки всплывает вздувшийся утопленник — на лице Фрэнка расцвела прежняя ухмылка. На этот раз он упустил своего старого «друга» Джорджа Т. Нельсона, но Джордж Т. Нельсон не собирается покидать город. Это было ясно из его телефонного разговора. Фрэнк разыщет его еще до вечера. В таком городишке, как Касл-Рок, затеряться невозможно.
32
Шон Раск стоял на пороге кухни, встревоженно вглядываясь в темноту гаража. Пять минут назад туда ушел его старший брат — Шон выглянул из окна спальни и случайно его заметил. Брайан что-то держал в руке. Расстояние было слишком большим, чтобы Шон мог разглядеть, что именно, но Шон и так знал, что это такое. Новая бейсбольная карточка, на которую Брайан время от времени ходил смотреть. Брайан не знал, что Шону известно про карточку. Шон даже знал, кто на ней напечатан, потому что он приходил со школы намного раньше Брайана и однажды забрался к нему в комнату, чтобы взглянуть на нее. Он не понимал, почему Брайан так трясется над этой карточкой — она была старой, выцветшей, с обломанными углами. К тому же об этом игроке Шон вообще никогда не слыхал — подающий «Лос-Анджелес доджерс» по имени Сэмми Коберг с послужным списком одна победа, три поражения. Он не продержался в высшей лиге и года. Зачем Брайану эта карточка?
Шон этого не понимал. Но зато он был уверен в одном: во-первых, Брайан очень дорожил этой карточкой, и во-вторых, в последнюю неделю Брайан вел себя очень странно, даже пугающе. Как в предостережениях про детей-наркоманов, которые крутят по телику. Но Брайан не стал бы принимать наркотики… или?
И вот сейчас выражение лица Брайана так напугало Шона, что он решил рассказать все маме. Он не знал, что конкретно он будет рассказывать, но так получилось, что сказать-то он ничего и не смог. Его мать о чем-то мечтала в спальне, сидя в банном халате и этих дурацких очках, купленных в новом магазине в центре.