Из другого кармана она извлекла заклеенный конверт, надписанный большими печатными буквами:
ОТВАЖНОМУ ИСКАТЕЛЮ СОКРОВИЩ
Полли положила конверт в банку, закрыла ее крышкой и бросила обратно в яму. Потом схватила лопату и быстро закидала яму. Ей хотелось побыстрее убраться отсюда.
Покончив с ямой, она зашвырнула лопату в заросли и быстрым шагом пошла к машине. Ее совсем не привлекала мысль о возвращении в сарай, не важно, насколько обычными и прозаическими были звуки, которые она слышала там.
Добравшись до машины, Полли сначала открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья, залезла в бардачок и извлекла на свет Божий старый коробок спичек. Она зажгла спичку только с четвертой попытки. Руки почти не болели, но они так тряслись, что первые три раза она чуть не проткнула серу на коробке.
Когда на четвертый раз спичка все-таки вспыхнула, Полли взяла ее двумя пальцами правой руки, а левой вытащила из кармана стопку торговых купонов и нехороших фотографий. В ярком солнечном свете пламя спички было едва различимым, поэтому Полли держала ее под стопкой бумаг, пока окончательно не убедилась, что огонь занялся. Потом она отбросила спичку и повернула стопку горящим краем вниз. Женщина на фотографии выглядела истощенной и не очень вменяемой. Собака была довольно облезлой и достаточно умной, чтобы смущаться. Было большим облегчением наблюдать, как поверхность первой фотографии вспучивается и темнеет. Когда фотографии стали закручиваться от жара, она бросила горящую пачку на землю в том самом месте, где когда-то другая женщина забила до смерти бейсбольной битой другую собаку, на этот раз сенбернара.
Огонь жадно набросился на свою добычу. Скоро ворох торговых купонов и фотографий превратился в черный пепел. Языки пламени затрепетали и погасли… и в ту же секунду внезапный порыв ветра прорвал сонную неподвижность дня и разметал горстку пепла. Проследив за летящими хлопьями, Полли изменилась в лице. Откуда взялся этот странный порыв ветра?
Ой, ладно! Что ты себя накручиваешь…
И тут из горячей и темной утробы сарая снова послышался глухой, угрожающий рев, похожий на звук крутящегося вхолостую мощного двигателя. Это ей не померещилось, и это был вовсе не скрип старых досок.
Это была собака.
Полли испуганно повернулась и увидела две красные искорки, наблюдавшие за ней из тьмы.
Она обежала машину, в спешке больно стукнувшись бедром о крыло, села за руль, подняла окна и закрыла все дверцы. Повернула ключ зажигания. Мотор закашлял… и не завелся.
Никто не знает, что я здесь, подумала она. Никто, кроме мистера Гонта… а он никому не скажет.
Полли уже представляла себя пойманной здесь в ловушку. Как Донна Трентон и ее сын. Но тут движок ожил, и она рванула к шоссе с такой скоростью, что чуть не вылетела в кювет. Она переключила передачу и понеслась к городу на максимальной скорости, на которую только сумела отважиться.
Она и думать забыла о том, чтобы вымыть руки.
4
Туз Мерилл вскочил с кровати примерно в то же самое время, когда Брайан Раск вышиб себе мозги совершенно в другом месте, в тридцати милях отсюда.
Он прошел в ванную, снимая с себя по пути грязное белье, и отмокал там час или два. Потом поднял руку и принюхался к своей подмышке. Посмотрел на душ, но решил не тратить время. Сегодня его ждут великие дела. Душ подождет.
Он вышел из ванной, не нажав на смыв — принцип «что желтеет, пусть стареет» был неотъемлемой частью жизненной философии Туза, — и направился прямиком к бюро, где на зеркале для бритья лежала последняя порция порошка мистера Гонта. Отличная была штука: вдыхаешь легко, в голову бьет — будь здоров. Как очень верно сказал мистер Гонт, этой ночью Тузу понадобится большое количество кайфа, и он догадывался, где его можно взять.
При помощи своих водительских прав Туз выстроил парочку белых дорожек. Втянул их через свернутую пятидолларовую купюру, и у него в голове словно взорвалась зенитная ракета.
— Бум! — закричал Туз Мерилл голосом Волка из уорнеровского мультика (у него это неплохо получалось). — А теперь — за кассетами.
Он натянул пару выцветших джинсов прямо на голую задницу, потом надел майку с эмблемой «харлея-дэвидсона». В этом сезоне все охотники за сокровищами выбирают такой фасон, подумал он и расхохотался. Слышь, хороший какой кокаин!
Он уже почти дошел до двери, когда его взгляд случайно упал на вчерашнюю понюшку, и он вспомнил, что собирался позвонить Нату Коупленду в Портсмут. Он вернулся в спальню, покопался в одежде в верхнем ящике комода и выудил потертую записную книжку. Потом он прошел в гостиную, уселся перед телефоном и набрал нужный номер. Вряд ли Нат сейчас дома, но попробовать стоило. Кокаин у него в голове бурлил и шипел, но кайф уже потихоньку спадал. Одна понюшка кокаина делает из тебя нового человека. Проблема в том, что первое, чего хочет этот новый человек, — еще одна понюшка, а запасы Туза сильно поистощились.