Теперь Пейтон уже пожалел, что не прислушался к словам Алана. Он приехал сюда в полной уверенности, что вся работа сведется к устранению последствий преступлений. Теперь он был в растерянности, потому что, с тех пор как он принял дело, было совершено еще одно убийство — женщины по имени Миртл Китон. Ее муж все еще был на свободе, видимо, убежал за холмы и дальше, намного дальше, а может быть, до сих пор носится как угорелый по этому странному городку. Человек, который прикончил свою жену молотком. Другими словами — буйный псих первой категории.
Проблема в том, что он не знает этих людей. Алан и его помощники знают, но они оба куда-то уехали. Лапуант лежит в больнице, лелея надежду, что врачи все же сумеют выпрямить его нос. Пейтон огляделся в поисках Клаттербака и без удивления обнаружил, что тот тоже куда-то пропал.
Ты хотел этого, Генри? — слышал он голос Алана. Отлично. Бери это дело себе. А когда понадобятся подозреваемые, просто открой телефонную книгу.
— Лейтенант Пейтон? Лейтенант Пейтон! — прокричал офицер из диспетчерской.
— Что? — рыкнул Генри в ответ.
— У меня на рации доктор Ван Аллен. Хочет с вами поговорить.
— О чем?
— Не говорит. Сказал, что хочет поговорить с вами.
Генри вошел в будку диспетчера, все больше и больше ощущая себя мальчишкой, который катится вниз по холму на велосипеде без тормозов, причем с одной стороны — пропасть, с другой — отвесная каменная стена, а сзади его преследует стая голодных волков с мордами репортеров.
Он взял в руки микрофон.
— Пейтон на связи, прием.
— Лейтенант Пейтон, это доктор Ван Аллен, судмедэксперт округа. — Его голос был невыразительным и далеким, прерываемым сильными помехами. Гроза приближается, понял Генри. Вот чего нам не хватало для полного счастья.
— Да, я знаю, кто вы, — ответил он. — Вы забрали в Оксфорд мистера Бофорта. Как он, прием?
— Он…
Треск на линии. Ничего не слышно.
— Вы пропадаете, доктор Ван Аллен, — сказал Генри, пытаясь сохранить спокойствие. — У нас тут гроза надвигается, очень сильная. Повторите, пожалуйста.
— Мертв! — прокричал Ван Аллен в разрыв в статике. — Скончался в реанимации, но мы не думаем, что он умер от огнестрельного ранения. Вы понимаете? Мы думаем, что он умер не от огнестрельного ранения. У него был сначала атипический отек мозга, а потом аневризма. Самый вероятный диагноз: воздействие какого-то яда, очень сильного, попавшего в кровь через пули. Это же вещество, кажется, вызвало и, так сказать, разрыв сердца. Как слышно, прием?
О Боже, подумал Генри Пейтон. Он расслабил галстук, расстегнул воротник и нажал кнопку передачи.
— Прием подтверждаю, доктор Ван Аллен, но будь я проклят, если я что-то понял.
— Токсин скорее всего был нанесен на пули. Инфекция распространяется поначалу медленно, но потом набирает скорость. У нас две явные зоны поражения: рана на щеке и рана в груди. Очень важно, что…
Снова помехи на линии.
— …кого он? Прием?
— Повторите, доктор Ван Аллен. — Про себя Генри от всей души чертыхнулся. Доктор мог бы воспользоваться телефоном, а не мучить его этой чертовой рацией. — Пожалуйста, повторите еще раз!
— У кого сейчас пистолет? — проорал Ван Аллен. — Прием!
— У Дэвида Фридмана. У баллистика. Он забрал его в Августу.
— Предварительно разрядив?
— Да. Это стандартная практика.
— Это был револьвер или автоматический пистолет? Лейтенант Пейтон, сейчас это очень важно.
— Автоматический.
— А обойму он разрядил?
— В Августе разрядит. — Пейтон тяжело плюхнулся в кресло диспетчера. Ему хотелось хорошенечко проблеваться. — Прием.
— Нет! Нет, не надо! Пусть не трогает пули — как поняли?
— Я понял, — сказал Генри. — Я оставлю в лаборатории баллистики сообщение для него, чтобы он не трогал эти сраные пули в этой сраной обойме, пока мы эту сраную помойку не разгребем к сраной чертовой матушке. — Он испытал по-детски чистое удовольствие от мысли, что сейчас выйдет на свежий воздух… и вдруг подумал, сколько же репортеров сейчас отслеживают их разговор по своим профессиональным рациям. — Послушайте, доктор Ван Аллен, нам не следует говорить о таких вещах в открытом эфире. Прием.