То ли раньше его подвели глаза, затуманенные унынием, то ли сами цвета каким-то чудом сгустились за те пару минут, пока он разговаривал по телефону… но как бы там ни было, теперь кровь на коробке была почти незаметна. Она подсохла и стала светло-коричневой.
— Боже мой! — прошептал он.
— Ну? — спросил мистер Гонт. — Что, Дэн? Я прав? Потому что если я неправ, вам придется повременить со своим самоубийством хотя бы для того, чтобы вернуть мне покупку и возместить свои деньги. Я отвечаю за свой товар. Я очень ценю свою репутацию и отношусь к ней серьезно, потому что их миллиарды, а я один.
— Нет… нет! — сказал Бастер. — С ней все в порядке, с игрой. Она… она замечательная!
— Стало быть, вы ошиблись? — настаивал мистер Гонт.
— Да… видимо, так.
— Вы признаете свою ошибку?
— Я… да.
— Хорошо. — Голос мистера Гонта смягчился, утратив стальные нотки. — В таком случае давайте стреляйтесь. Хотя, должен заметить, что я очень разочарован. Я думал, что наконец-то нашел человека, который способен помочь мне задать им жару. Но похоже, что вы такой же болтун, как и все остальные. — Мистер Гонт тяжело вздохнул. Это был вздох человека, который понял, что долгожданный свет в конце тоннеля ему лишь померещился.
И тут с Бастером Китоном произошла странная вещь. Он вдруг почувствовал, что к нему возвращается былая решимость. Мир опять обрел краски. Даже его собственные внутренние цвета стали насыщеннее и ярче.
— А разве еще не поздно?
— Вы, наверное, пропустили стих 101. Никогда не поздно искать новый мир. Особенно если вы человек со стержнем. Я ведь все для вас приготовил, мистер Китон. Я на вас очень рассчитывал.
— Просто «Дэн» мне нравилось больше, — признался Бастер, немного стесняясь.
— Хорошо, Дэн. Вы и вправду хотите уйти из жизни, как последний трус?
— Нет! — закричал Бастер. — Просто я подумал… какой смысл бороться?! Их все равно слишком много.
— Трое решительных крепких мужчин способны на многое, Дэн.
— Трое? Вы сказали — трое?
— Да… есть еще один человек, который видит опасность и понимает, на что они способны.
— Кто? — нетерпеливо спросил Бастер. — Кто?!
— Всему свое время, — сказал мистер Гонт. — Кстати, о времени. У вас его очень мало. Они уже едут за вами.
Бастер выглянул в окно. Его глаза сузились, как у хорька, почуявшего опасность. Улица была пуста, но это пока. Он чуял их нутром, чувствовал, как они приближаются.
— Что мне делать?
— То есть вы с нами? — спросил мистер Гонт. — Могу я на вас рассчитывать?
— Да!
— До конца?
— До тех пор, пока не замерзнет ад или вы сами не скажете — все!
— Отлично, — сказал мистер Гонт. — Слушайте меня внимательно, Дэн.
И пока мистер Гонт говорил, а Бастер слушал, постепенно впадая в гипнотический транс, в который мистер Гонт так легко погружал людей, подчиняя себе их волю, воздух снаружи уже сотрясался в преддверии грозы.
3
Через пять минут Бастер вышел из дома. Поверх футболки он надел легкий пиджак, а руку с наручником запихнул глубоко в карман. В двух шагах от подъездной дорожки, именно там, где сказал мистер Гонт, он обнаружил микроавтобус. Цвет фургончика — канареечно-желтый — служил гарантией, что на машину будут обращать больше внимания, чем на водителя. Кузов фургончика был без окон, на обоих боках красовалась эмблема Портлендской телестудии.
Бастер осторожно огляделся по сторонам и влез внутрь. Мистер Гонт сказал, что ключи будут лежать под сиденьем. Они там и лежали. На пассажирском сиденье стоял бумажный пакет. В пакете Бастер обнаружил светлый парик, пару тонких «интеллигентских» очков и маленькую бутылочку.
Он надел парик с некоторой опаской — лохматый и длинный, он был похож на скальп мертвого рокера, — но посмотрев на себя в зеркало заднего вида, поразился тому, как ему это шло. В этом парике он выглядел моложе. Намного моложе. Линзы очков были из простого стекла, и они изменили его лицо (по крайней мере, по мнению самого Бастера) даже сильнее, чем парик. В них Китон смотрелся умнее — как Харрисон Форд в «Береге москитов». Он с изумлением рассматривал себя в зеркале. Как-то разом, в мгновение ока, он превратился из пятидесятидвухлетнего мужика в тридцатилетнего парня неформального вида, который вполне мог работать на телевидении — не корреспондентом, конечно, блеску все-таки маловато, зато оператором или даже продюсером — запросто.