Он открутил пробку с бутылочки, понюхал ее содержимое и сморщился — жидкость воняла, как горячая кислота из пробитого аккумулятора. Из горлышка даже шел легкий дымок. С этой гадостью надо быть поосторожнее, подумал Бастер.
Он прижал свободный браслет наручника правым бедром и натянул цепь. Потом он вылил немного темной и едкой жидкости из бутылочки на цепь под браслетом, надетым на руку, стараясь не капнуть на кожу. Сталь тут же задымилась и зашипела. Пара капель упала на резиновый коврик под ногами, который тут же пошел пузырями. Поднялся дым и вонь. Выждав минуту, Бастер вынул из-под себя свободный браслет, зажал его в руке и хорошенько рванул. Цепь лопнула, как бумага, и он швырнул ее на пол. Браслет все еще был на руке, но это уже пустяки — прежде всего ему надо было избавиться от цепи со свободным браслетом. Бастер повернул ключ зажигания, завел машину и уехал.
А через три минуты к дому Китона подъехала машина шерифа округа Касл, за рулем которой сидел Ситон Томас, и старый Сит обнаружил Миртл Китон, распростертую на пороге в дверях между гаражом и кухней. Вскоре к нему присоединились четыре машины полиции штата. Полицейские перевернули весь дом вверх дном в поисках Бастера или хотя бы намеков, куда он мог деться. Никто даже не взглянул на игру на столе в кабинете у Бастера. Она была старой, грязной и явно поломанной — такие вещи обычно хранятся на неухоженных пыльных чердаках, заваленных всяким хламом.
4
Эдди Варбертон, уборщик в муниципальном здании, имел зуб на Сонни Джакетта уже больше двух лет. За последние два-три дня эта злость переросла в настоящую ярость.
Когда летом 1989 года в его красавице «хонде» заклинила коробка передач, Эдди не захотел везти ее на ближайший хондовский сервис. Плата за буксировку была очень высокой. Хуже всего, что коробка полетела всего через три недели после того, как закончилась гарантия на ходовую часть. Поэтому он сначала пошел к Сонни Джакетту и спросил, работал ли тот с импортными машинами.
Сонни сказал, что да. Причем сказал ярко выраженным снисходительно-покровительственным тоном, каким большинство деревенских янки говорили с Эдди. У нас нет предубеждений, говорил этот тон. Тут же север, сам знаешь. Нам это южное дерьмо ни к чему. Конечно, ты НИГГЕР, чего уж тут… ниггер, он ниггер и есть, но для нас это не важно. Черные, желтые, белые, да хоть зеленые — мы все чиним, да так, как тебе и не снилось. Пригоняй свою тачку.
Сонни починил коробку «хонды», но счет оказался на сто долларов больше, чем они договаривались сначала, и из-за этого они с Эдди однажды чуть не подрались в «Тигре». Потом адвокат Сонни (янки или не янки, Эдди Варбертон по опыту знал, что у всех белых есть адвокаты) позвонил Эдди и сказал, что Сонни подает заявление в арбитражный суд. В конце концов Эдди пришлось выложить из своего кармана полтинник, а через пять месяцев в электрической сети машины случилось короткое замыкание с возгоранием. Машина стояла на парковке перед зданием муниципалитета. Кто-то позвал Эдди, но когда он примчался с огнетушителем, машина уже полыхала вовсю. Она выгорела дотла.
С тех пор Эдди гадал, не Сонни ли Джакетт подстроил это замыкание. Страховой следователь сказал, что это был просто несчастный случай… вероятность которого — одна на миллион. Но что мог знать этот тип? Скорее всего ничего. Кроме того, деньги-то были не его. Естественно, страховки не хватило на возмещение потерь.
Зато теперь Эдди знал. Знал наверняка.
Сегодня утром ему по почте пришел конверт. То, что было внутри, проливало свет на ту давнюю историю: несколько почерневших контактов-крокодилов, старая помятая фотография и записка.
Контакты выглядели так, словно их использовали для замыкания проводов. Кто-то просто снял изоляцию в нужном месте, закоротил их — и вуаля.
На снимке был Сонни и еще парочка его белых дружков, вечно ошивавшихся на бензоколонке. Только снимок был сделан не на «Сонни Суноко», а на свалке Робишо, расположенной на шоссе № 5.
Чуваки стояли перед выгоревшей «хондой» Эдди, пили пиво, смеялись… и ели арбуз.
Записка была короткой и ясной. Дорогой Ниггер, зря ты со мной связался.
Сначала Эдди удивился, зачем это Сонни вздумалось посылать ему такую записку (и ему даже в голову не пришло связать ее с тем письмом, которое он сам подсунул в почту Полли Чалмерс по заданию мистера Гонта). Он решил, что Сонни просто тупее и злее, чем остальные белые. Тем более что если Сонни и вправду устроил то короткое замыкание и хотел, чтобы Эдди об этом знал, то почему он так долго молчал? Но чем больше он размышлял над прошлым,