— На самом деле вы ведь не волшебник? — вдруг спросил Шон. — Вы полицейский?
— Ага.
— А вы из полиции штата? Вы ездите на такой синей быстрой машине?
— Нет, я шериф этого округа. Обычно у меня коричневая машина со звездой на боку, тоже достаточно быстрая, кстати. Но сегодня я приехал на своей старой колымаге, которую все забываю продать. — Алан усмехнулся. — Она совсем медленно ездит.
Это вызвало некоторый интерес.
— А почему вы приехали не на коричневой полицейской машине?
Чтобы не напугать Джилл Мислабурски и твоего брата, подумал Алан. Не знаю, как насчет Джилл, но с Брайаном это не особенно помогло.
— Я уж и не помню, — ответил он. — День был долгий.
— А вы настоящий шериф, как в «Молодых стрелках»?
— Ну… да, наверное. Что-то типа того.
— Мы с Брайаном взяли кассету в прокате и посмотрели. Так клево было. Мы хотели сходить на «Молодых стрелков-2», когда они шли в «Волшебном фонаре» в Бриджтоне, но нас не пустила мама, потому что фильм был до 16-ти. Нам нельзя смотреть такие кины, хотя папа нам иногда включает такие кассеты дома. Нам с Брайаном очень понравились «Молодые стрелки». — Шон запнулся и посерьезнел. — Но это было еще до того, как у Брайана появилась эта карточка.
— Какая карточка?
Впервые за весь разговор на лице Шона отразилось по-настоящему сильное чувство. Страх.
— Бейсбольная карточка. Какая-то особая суперская бейсбольная карточка.
— А… — Алан вспомнил про пенопластовый холодильник, набитый бейсбольными карточками — обменками, как их назвал Брайан. — Брайан собирал бейсбольные карточки?
— Да. На это он его и поймал. Наверное, у него все разное для разных людей.
Алан подался вперед.
— Кто, Шон? Кто его поймал?
— Брайан покончил с собой. Я все видел. Это было в гараже.
— Я знаю. Мне очень жаль.
— У него из головы вытекло что-то противное, нехорошее. Не только кровь, а еще и какая-то гадость. Желтая гадость.
Алан не знал, что сказать. Сердце билось в груди тяжело и натужно, во рту было сухо, как в пустыне, а о желудке вообще лучше молчать. В голове, словно колокол, который раскачивает посреди ночи какой-нибудь идиот, звенело имя погибшего сына.
— Я не хотел, чтобы он это делал, — сказал Шон. Его голос был очень спокойным, но из глаз выкатилось по слезинке. Они потекли по щекам, оставляя мокрые следы. — Теперь мы уже не посмотрим вместе «Молодых стрелков-2», когда их выпустят на видео. Мне придется смотреть одному, но без глупых шуточек Брайана все будет не так. Не так…
— Ты сильно любил своего брата, — сипло сказал Алан. Он просунул руку сквозь прутья ограничительной решетки. Шон Раск крепко сжал руку Алана. Рука у мальчика была горячей. И такой маленькой… Очень маленькой.
— Да. Брайан хотел играть за «Ред Сокс», когда вырастет. Он говорил, что научится кидать мяч «сухим листом», как Майк Боддикер. А теперь он уже ничему не научится. Он сказал, чтобы я не подходил близко, а то на меня попадут брызги. Я плакал. Я испугался. Это было не как в кино. Это было у нас в гараже.
— Я знаю, — сказал Алан. Он вспомнил машину Энни. Разбитые окна. Пятна крови на сиденьях. Тоже совсем не похоже на «как в кино». Алан заплакал. — Я знаю, сынок.
— Он сказал, чтобы я кое-что пообещал, и я поклялся ему и сдержу эту клятву. На всю жизнь сдержу.
— А что ты ему обещал, сынок?
Свободной рукой Алан вытер лицо, но слезы текли и текли. Перед ним лежал мальчик, лицо которого было чуть ли не таким же белым, как наволочка у него на подушке; этот мальчик видел, как его брат совершил самоубийство, видел, как мозги брата шмякнулись о стену, словно свежие сопли, и где в это время была его мать? Встречалась с Королем. Она закрывает дверь, надевает очки и встречается с Королем.
— Что ты ему обещал, сынок?
— Я пытался поклясться мамой, но Брайан не разрешил. Он сказал, чтобы я поклялся собой. Потому, что он и ее тоже поймал. Брайан сказал, что он ловит всех, кто клянется другими людьми. И я ведь поклялся собой, как он просил… но он все равно бабахнул. — Шон заплакал сильнее, но сквозь слезы он очень серьезно взглянул на Алана. — Там была не только кровь, мистер шериф. Там была еще желтая гадость.