— Господи Иисусе! А куда остальные-то делись?
— Торговля сегодня шла просто отлично, — сказал мистер Гонт, потирая руки. — Просто превосходно. И пойдет еще лучше. У меня есть для тебя работа.
— Я же говорю, — запротестовал было Туз. — Шериф спер мои…
Лиланд Гонт набросился на него раньше, чем Туз успел сообразить, что вообще происходит. Уродливые длинные руки схватили его за грудки и подняли в воздух, как пушинку. У него вырвался испуганный вопль. Державшие его руки были крепкими, как стальные тиски. Мистер Гонт поднял его под самый потолок, и теперь Туз таращился сверху вниз на это яростное, дьявольское лицо, и у него в голове вертелась одна-единственная идиотская мысль: как он сюда попал? Несмотря на потрясение, он все же заметил, что из ушей и ноздрей мистера Гонта идет дым — или пар. Он был похож на дракона — человекоподобного дракона.
— Ты здесь вообще НИЧЕГО не говоришь! — прорычал мистер Гонт. Он высунул язык между гнилыми пеньками зубов, и Туз увидел, что язык у него раздвоен, как у змеи. — Здесь говорю я. И усвой уже, Туз, что в компании умных людей тебе лучше молчать, заткнуться и слушать! Заткнись и слушай! ЗАТКНИСЬ И СЛУШАЙ!
Гонт раскрутил Туза над головой, словно ярмарочный борец, делающий «вертолет» своему противнику, и швырнул его о стену. Туз врезался в нее головой, отбив кусок штукатурки. В голове начался настоящий салют. Когда из глаз перестали сыпаться искры, он увидел склонившегося над ним Лиланда Гонта, лицо которого представляло собой настоящий кошмар из горящих глаз, оскаленных клыков и шипящего пара.
— Нет! — взвизгнул Туз. — Нет, нет, мистер Гонт! НЕТ!
Руки превратились в лапы чудовища, ногти выросли в острые длинные когти буквально за считанные секунды… или они и были такими? Может быть, они были такими всегда, просто ты этого не замечал.
Когти с легкостью пропороли ткань Тузовой рубахи, и его подтянуло обратно к дымящемуся лицу.
— Ты готов слушать? — спросил мистер Гонт. С каждым его словом горячие струйки пара обжигали Тузу лицо. — Ты готов или мне сразу выпустить тебе кишки и больше не возвращаться к этому вопросу?
— Да! — всхлипнул Туз. — То есть нет! Я слушаю!
— Ты будешь вести себя как хороший мальчик, слушаться старших и делать все, что тебе скажут?
— Да!
— Ты знаешь, что будет, если ты не будешь слушаться?
— Да! Да! Да!
— Туз, ты мерзкий и отвратительный. Обожаю таких людей, — сказал мистер Гонт и отбросил Туза к стене. Туз сполз на пол и уселся на корточки, дрожа и всхлипывая. Он смотрел в пол. Боялся поднять глаза. Боялся еще раз увидеть это чудовищное лицо.
— Если ты хотя бы подумаешь не послушать меня, я устрою тебе сафари по всем кругам ада. Получишь ты своего шерифа, не беспокойся. Кстати, сейчас его даже нет в городе. Ладно. Вставай.
Туз медленно поднялся на ноги. Голова гудела, порванная рубаха висела бахромой.
— Хочу тебя кое о чем спросить. — Мистер Гонт снова стал вежливым и улыбчивым, в его прическе не сдвинулось ни волоска. — Тебе нравится этот городок? Ты его любишь? Висят ли в твоей загаженной норе фотографии с его видами, чтобы напоминать о его деревенском шарме, о временах, когда деревья были большими, а конфеты — желанными?
— С чего бы вдруг? — сказал Туз нетвердым голосом, дрожавшим в такт сбивчивому сердцебиению. С громадным усилием он выпрямился. Ноги подкашивались, как переваренные спагетти. Он облокотился о стену, с опаской поглядывая на мистера Гонта.
— Сильно бы ты расстроился, если бы тебе я предложил стереть этот сраный маленький бург с лица земли? Раз уж ты все равно ждешь шерифа, так хоть будет пока чем заняться.
— Я… я не знаю, что значит бург, — нервно проговорил Туз.
— Почему-то я не удивлен. Но ты же понял, что я имел в виду?
Туз вернулся мыслями в прошлое. Давным-давно, много лет назад, четверо сопляков обманом забрали у него и его друзей (в те годы у Туза еще были друзья, ну… или приятели… в общем, ребята, с которыми он тусовался) одну вещь, которая была очень ему нужна. Потом они поймали одного из этих сопляков — Горди Лашанса — и повыбили из него дерьмо, но это было уже не важно. Сейчас Лашанс стал большой шишкой — писателем. Живет в другом конце штата и, наверное, задницу подтирает десятидолларовыми бумажками. Тогда сопляки победили, и с тех пор жизнь пошла наперекосяк. Именно тогда от него отвернулась удача. Двери, прежде распахнутые для него, позакрывались одна за одной. Постепенно он стал понимать, что он уже не король, а Касл-Рок — не его королевство. Если когда-то так было, то после того Дня труда — когда эти шкеты забрали у них ту вещь, принадлежавшую им по праву, Тузу и друзьям, — все изменилось. Тогда ему было шестнадцать. А к тому времени, когда он мог на законных уже основаниях пропустить пару стаканчиков в «Тигре», Туз из короля превратился в солдата со споротыми погонами, который пробирается сквозь вражескую территорию.