Когда они повернутся, подсунете плоский конец ломика под дверную ручку. Другой конец надо упереть в землю. Упереть хорошенько.
А когда кричать? — спросила Бабз.
Сами поймете. У них у всех будет такой вид, как будто каждой всадили в задницу по полному заряду перца. Вы запомнили, что надо кричать?
Она запомнила. Подобная шутка — да еще над старой школьной подругой — совсем не казалась Бабз забавной, но ведь розыгрыш-то был безобидный (ну… почти безобидный); к тому же они уже не дети, она сама и та девочка, которую Бабз уже и не помнила почему называла Бетти Ля-Ля; все это было давно и неправда. И потом, мистер Гонт ведь сказал, что никому и в голову не придет, что она, Бабз Миллер, имеет какое-то отношение к этой проказе. С чего бы? В конце концов Бабз была адвентисткой Седьмого дня, и по ее скромному мнению, и католики, и баптисты заслуживали того, что получили, включая и Бетти Ля-Ля.
Блеснула молния. Бабз на миг замерла, потом метнулась к ближайшему к двери окну и заглянула внутрь, чтобы убедиться, что Бетси еще не уселась за стол.
На землю упали первые, пока еще нерешительные капли дождя.
4
Вонь, заполнявшая баптистскую церковь, была похожа на «аромат», окружавший Дона Хемфилла… только в тысячу раз хуже.
— О черт! — взревел Дон Хемфилл. Он совершенно забыл, где находился, но даже если бы помнил, вряд ли бы стал подбирать слова более тщательно. Как говорится, ситуация вынуждала. — Они свою дрянь и сюда подложили! Вон! Во двор! Все на улицу!
— Быстрее! — завопила Нан Робертс своим мощным натренированным баритоном. — Шевелитесь! Ноги в руки, ребята!
Было прекрасно видно, откуда идет запах — толстые клубы светло-желтого дыма сочились между перилами хоров. Боковая дверь была как раз под хорами, но туда никто даже и не смотрел. Вонь такой силы запросто может убить… но сначала у тебя лопнут глаза, вылезут волосы, а задница навеки слипнется от огорчения.
«Баптистские Христовы воины — противники азартных игрищ» в течение пяти секунд сформировали армию отступления. С кашлем и воплями они дружненько ломанулись к вестибюлю в другом конце церкви. Одна скамья опрокинулась и с грохотом упала на пол, зажав ногу Деборы Джонстон. Пока та пыталась высвободиться, пробегавший мимо Норман Харпер врезался ей в бок. Дебора упала, с громким хрустом сломав лодыжку. Она взвыла от боли, но ее крик потонул в общем шуме.
Преподобный Роуз стоял ближе всех к хорам, и мутно-желтые миазмы опустились ему на голову, как большая вонючая маска. Это запах католиков, горящих в аду, мельком подумал он и спрыгнул с кафедры, приземлившись обеими ногами точно на солнечное сплетение несчастной Деборы Джонстон. Ее вопли тут же перешли в долгий сдавленный хрип, затихавший по мере того, как бедняжка теряла сознание. Преподобный Роуз, так и не понявший, что только что отправил в нокаут одну из своих самых истовых прихожанок, побежал к выходу.
Однако те, кто уже добрался до дверей вестибюля, обнаружили, что не могут выйти наружу: двери не открывались. И прежде чем проворные предводители предполагаемого исхода успели обернуться, их припозднившиеся последователи буквально вдавили их в двери, которые по-прежнему не открывались.
Крики, яростные проклятия и вопли бешенства заполнили все пространство. Снаружи начался дождь, а внутри начали блевать.
5
Бетси Виг заняла свое место за председательским столом между американским флагом и «Пражским младенцем». Она постучала по столу, призывая к порядку, и остальные дамы — всего около сорока человек — расселись по местам. Снаружи громыхнул гром. Кто-то притворно охнул и нервно рассмеялся.
— Объявляю заседание общества «Дщерей Изабеллы» открытым, — сказала Бетси и взяла со стола расписание. — Начнем, как обычно, с мол…
Она запнулась. На столе лежал белый почтовый конверт — она не заметила его раньше, потому что его скрывала повестка дня. В глаза сразу бросилась фраза, написанная крупными печатными буквами:
ПРОЧТИ СЕЙЧАС ЖЕ, ПАПСКАЯ ШЛЮХА
Опять они, подумала она. Опять эти баптисты… эти отвратные, мерзкие, узколобые людишки.
— Бетси? — спросила Наоми Джессап. — Что-то случилось?
— Не знаю, — сказала она. — Возможно.
Она разорвала конверт и вытащила листок бумаги, содержавший следующее послание:
ВОТ ТАК ПАХНУТ КАТОЛИЧЕСКИЕ ЩЕЛКИ!