— Какой ты все-таки хороший человек, — тихо сказала она. — Выдающийся человек.
— Ну, не знаю… А насчет Эла… он пытается справиться с этим по-своему. Это тоже неплохой способ, и я им горжусь. Он скучает по маме, но если он до сих пор горюет — в чем я в общем-то не уверен, — то причина этому Тодд. Но твои мысли, что он не приезжает домой потому, что не одобряет тебя… или нас… тут даже близко такого нет.
— Рада слышать. Ты даже не представляешь, какой камень упал у меня с души. Но мне все-таки кажется, что это…
— Немного неправильно, да?
Она кивнула.
— Я знаю, о чем ты. Но поведение детей, даже если оно нормальное, как 36,6, всегда кажется взрослым каким-то не таким. Мы забываем, как легко они переживают любое горе и как быстро меняются. Эл отдаляется. От меня, от своих старых друзей вроде Джимми Кэтлина, от самого Касл-Рока. Удаляется, уносится вдаль… Как ракета с включившейся третьей ступенью. Такова жизнь… но каждый раз для родителей это становится печальным сюрпризом.
— Что-то рановато, — осторожно сказала Полли. — Семнадцать лет… рановато еще отдаляться от семьи.
— Да, все правильно. Рано, — беззлобно отозвался Алан. — Он потерял мать и брата в идиотском несчастном случае. Его жизнь пошла наперекосяк, моя — тоже. Мы поступили так, как, наверное, в нашей ситуации поступает большинство отцов и сыновей… мы попробовали собрать хоть какие-то кусочки. И я, и он неплохо справились, но я не слепой, и я вижу, что все поменялось. Моя жизнь проходит здесь, в Касл-Роке. А его — нет. Уже нет. Я думал, что это не окончательно, что он вернется сюда… но видела бы ты его взгляд, когда я намекнул, что этой осенью можно было бы перевести его в местный колледж. Я тут же сменил тему. Он не хочет возвращаться, слишком много тут осталось воспоминаний. Может быть, все изменится… со временем… но я не собираюсь на него давить. Поняла?
— Поняла. Алан?
— Да?
— Ты по нему скучаешь?
— Да, — просто сказал Алан. — Очень скучаю. — Он вдруг понял, что готов расплакаться. Понял и испугался. Отвернувшись, он открыл кухонный шкафчик и стал укладывать туда посуду, пытаясь взять себя в руки. Проще всего было бы сменить тему, и побыстрее. — Как Нетти? — спросил он, обрадованный тем, что его голос звучит нормально.
— Говорит, что к вечеру стало лучше, но прежде чем она взяла трубку, прошло столько времени… я уже представляла, как она лежит на полу без сознания.
— Ну, может, она спала?
— Она сказала, что нет, да и по голосу не похоже. Ты же знаешь, как говорят люди, разбуженные звонком.
Он кивнул. Это была еще одна его «полицейская» особенность. Ему не раз приходилось будить людей неожиданными звонками и самому быть разбуженным столь же варварским способом.
— Она сказала, что разбирала в сарае какие-то вещи, оставшиеся от матери, но…
— Если у нее желудочный грипп, скорее всего ты застала ее в уютной маленькой комнатке на белом троне. Просто ей было неловко об этом сказать.
Полли прыснула со смеху.
— Точно. Нетти бы точно было неловко!
— И это естественно, — сказал Алан. Он заглянул в раковину и вытащил пробку. — Душа моя, все вымыто.
— Спасибо, Алан. — Она чмокнула его в щеку.
— Ой, посмотри, что я нашел, — сказал Алан. Он протянул руку и достал из-за уха у Полли монетку в пятьдесят центов. — Красавица, ты всегда хранишь деньги в таком странном месте?
— Как ты это сделал? — удивилась Полли.
— Что сделал? — Алан изобразил искреннее удивление. Монета то исчезала, то пропадала в его чутких пальцах. Он зажал ее между средним и безымянным пальцами и перевернул ладонь, а когда вернул ее в прежнее положение, монета исчезла. — Как думаешь, может, мне бросить все и уйти в цирк?
Она улыбнулась:
— Нет, лучше останься здесь, со мной. Алан, ты думаешь, я зря так волнуюсь за Нетти?
— Нет, — сказал Алан. Он запустил в карман левую руку, в которую незаметно переложил монетку, вынул ее уже без монеты и взял посудное полотенце. — Ты вытащила ее из психушки, дала работу и помогла купить дом. Ты чувствуешь за нее ответственность, и в какой-то степени ты действительно за нее отвечаешь. Если бы ты за нее не волновалась, я волновался бы за тебя.