А может быть, они все.
Все вместе.
Китон испустил глубокий, болезненный вздох, так что стекло у него перед ртом запотело. Вопрос в том, что делать? Что он успеет сделать до 17-го числа?
Ответ простой: он понятия не имел.
2
Жизнь молодого Дэнфорда Китона целиком состояла из черных и белых цветов, безо всяких там полутонов, и его это вполне устраивало. В четырнадцать лет, в старших классах школы, он начал работать в семейном автомагазине: мыл и натирал воском демонстрационные машины. Их фирма, «Шевроле Китона», была одной из старейших фирм по продаже «шевроле» в Новой Англии и, так сказать, краеугольным камнем в финансовой структуре доходов Китонов. Надо признать, это была довольно солидная структура, по крайней мере до недавних пор.
В старших классах для всех и каждого он был Бастером. С помощью репетиторов он окончил школу с твердыми четверками, где «одной левой» управлял ученическим советом, и поступил в Трейнор, бизнес-колледж в Бостоне. Там он был круглым отличником и окончил колледж на три семестра раньше. Когда Китон вернулся в Касл-Рок, он сразу дал всем понять, что время, когда его называли Бастером, прошло безвозвратно.
Все шло прекрасно, пока однажды — лет девять-десять назад — он не поехал со Стивом Фрезером в Льюистон. Вот тогда-то и начались неприятности; вот тогда его четко размеченная черно-белая жизнь начала наполняться темно-серыми полутонами.
Он никогда в жизни не играл на деньги и не делал ставок — ни как Бастер в школе, ни как Дэн в Трейноре. Ни как мистер Китон из «Шевроле Китона» или служащий городской управы. Насколько ему было известно, вообще никто из его семьи не увлекался азартными играми; единственное, что ему удавалось припомнить, — это безобидные забавы вроде лото со ставкой в десять центов. Никаких особых запретов на этот счет не было, никаких «негоже, отрок» — просто в его семействе были другие увлечения. До своего первого появления на ипподроме Льюистона в компании со Стивом Фрезером Китон в жизни не сделал ни одной ставки. И после этого он нигде больше не ставил. Льюистонских бегов вполне хватило для его полного разорения.
Стив Фрезер, теперь уже лет пять как почивший в бозе, тогда был главой городской управы, а Китон — только вторым заместителем. Китон и Фрезер отправились «в город» (так всегда назывались поездки в Льюистон) вместе с Батчем Нидо, инспектором службы соцобеспечения Касл-Рока, и Гарри Сэмюэлсом, который работал в управе почти всю свою сознательную жизнь и, видимо, намеревался оставаться там до конца своих дней. Поводом для поездки была конференция, на которую чиновники округов съехались со всего штата. Конференция, посвященная новым законам о распределении доходов… и именно распределение доходов и стало началом конца для Китона. Без него Китон рыл бы себе могилу детским совочком. А так у него появился настоящий финансовый экскаватор.
Конференция длилась два дня. Вечером первого дня Стив предложил выйти «в город» и повеселиться. Батч и Гарри отказались. Китон был не в восторге от такой компании, как Стив Фрезер, старый пердун с куском сала вместо мозгов. Но он пошел с ним. Не исключено, что он пошел бы со Стивом, даже если бы тот предложил прогуляться по самым горячим местечкам ада. В конце концов Стив был главой городской управы. Гарри Сэмюэлс будет до конца жизни довольствоваться должностью второго, третьего или даже четвертого заместителя. Батч Нидо уже дал понять, что собирается скоро уйти на покой… но у Дэнфорда Китона были амбиции, и Фрезер, каким бы он ни был старым пердуном, был ключом к воплощению этих амбиций.
Вначале они зашли в заведение «У Лиз». Над дверью висел плакат: «Повеселитесь у нашей Лиз!», и Фрезер тут же последовал этому нехитрому призыву: глотал виски с содовой стакан за стаканом, как будто виски туда добавить забыли. Он свистел стриптизершам, в основном толстым и явно староватым для этого дела, и всем без исключения — тормознутым. Китон еще подумал, что это будет долгий и скучный вечер.
Но потом они отправились на ипподром, и все изменилось.
Шла подготовка к пятому заезду, и Фрезер потащил протестующего Китона к букмекерским окошкам — с таким же упрямым упорством, с каким пастушья овчарка загоняет в стадо отбившуюся овцу.