— Стив, я про это совсем ничего не знаю…
— А тебе и не надо знать, — радостно гаркнул Фрезер, дыша ему в лицо ароматами виски. — Сегодня нам повезет, Бастер. Как пить дать, повезет.
Китон понятия не имел, как делаются ставки, а неумолкаемое бормотание Фрезера мешало услышать, что говорят другие игроки, которые подходили к двухдолларовому окошку. Когда подошла его очередь, он сунул кассиру пятидолларовую банкноту и сказал:
— Четвертый номер.
— Победа, призер или пятерка? — спросил кассир, но Китон был не в состоянии отвечать. За спиной у кассира он увидел замечательную картину. Три клерка считали и складывали в пачки деньги. Громадную кучу денег. Такого количества наличных Китон в жизни не видел.
— Победа, призер или пятерка? — нетерпеливо повторил кассир. — Давай быстрее, браток, здесь тебе не библиотека.
— Победа, — сказал Китон. Он не имел ни малейшего представления, что такое «призер» или «пятерка», но прекрасно знал, что такое «победа».
Кассир всучил ему квитанцию и три доллара сдачи — доллар и двухдолларовую купюру. Пока Фрезер делал свою ставку, Китон с интересом уставился на девушку. Разумеется, он знал, что двухдолларовые банкноты в принципе существуют, но никогда еще не встречал. На ней был изображен Томас Джефферсон. На самом деле все вокруг было новым и занимательным: запах лошадей, попкорна, жареного арахиса; толпы куда-то спешащего народа, деловитая атмосфера. Место было живым. Он почувствовал это и сразу проникся. Случалось — и не раз, — что он ощущал подобную живость в себе, но впервые такое происходило в окружающем его мире. Дэнфорд Китон по прозвищу Бастер, редко ощущавший себя частью чего-либо, вдруг почувствовал себя частью этого места. Неотъемлемой частью.
— Тут веселее, чем «У Лиз», — сказал он, когда Фрезер отошел от окошка.
— Да, скачки — это то, что надо, — согласился Фрезер. — Бейсбола, конечно, они не заменят, но все же. Пошли к дорожкам, скоро начнется. Ты на что ставил?
Китон не помнил. Пришлось сверяться с билетом.
— На номер четвертый.
— Нет. В смысле: призер или пятерка?
— Э-э… Победа.
Фрезер с неодобрением покачал головой и хлопнул его по плечу.
— Победа — дерьмовая ставка, Бастер. И она не становится менее дерьмовой, даже если таблица говорит обратное. Но ты еще выучишься.
Разумеется, так и случилось.
Где-то невдалеке оглушительно звякнул гонг, так что Китон аж подскочил. Голос в динамиках завопил: «Заезд начался!» По толпе разнесся громоподобный рокот, и Китон внезапно почувствовал, как его тело пронзил разряд тока. Копыта лошадей бороздили засохшую грязь дорожек. Фрезер одной рукой схватил Китона за локоть, а второй принялся расчищать путь к дорожкам. Они пробились к ограждению футах в двадцати от линии финиша.
Диктор уже комментировал гонку. Номер семь, Моя Девочка, лидирует на первом круге, за ней номер восемь, Неровное Поле, и номер девять, Как Я Вам Нравлюсь. Номер четыре по кличке Абсолютный — самое идиотское имя для лошади, которое только можно придумать, — шел шестым. Но Китону было наплевать. Его взгляд приковали несущиеся лошади, их блестящая в свете прожекторов шкура, размытое движение колес двуколок при проходе поворота, яркие цвета шелковых жокейских курток. Свернув на финишную прямую, Неровное Поле стал настигать Мою Девочку. Моя Девочка сбилась с шага, и Неровное Поле ее обошел. В тот же миг Абсолютный рванулся вперед по внешней кромке — Китон понял это еще до того, как бестелесный голос комментатора сообщил об этом зрителям. Он не замечал, как Фрезер сжимает его локоть, как он кричит:
— Твоя пошла, Бастер. Твоя пошла, и у нее есть шанс!
Когда лошади поравнялись с тем местом, где стояли Китон и Фрезер, толпа завопила. Китон снова почувствовал, что его словно ударило током, только на этот раз это была не искорка, а настоящая молния. Он заорал вместе со всеми; на следующий день он мог говорить только шепотом — сорвал голос.
— Абсолютный! — ревел он. — Давай, Абсолютный, давай, сука, БЕГИ!
— Скачи, — просипел Фрезер, согнувшись от хохота. — Давай, сука, скачи. Ты это хотел сказать, Бастер?
Китон как будто его и не слышал. Он был в другом мире. Он посылал Абсолютному мысленные волны, телепатически подгоняя его вперед.
— Неровное Поле и Как Я Вам Нравлюсь. Как Я Вам Нравлюсь и Неровное Поле, — гремел в динамиках голос комментатора, — и Абсолютный быстро уменьшает разрыв, но осталось всего ничего, одна восьмая мили…