Там стояла картонная коробка — красочная, яркая, с картинкой на крышке. Какая-то настольная игра. Но эта настольная игра была связана со скачками, и он мог поклясться, что картинка на упаковке, изображавшая двух иноходцев, нос к носу пересекавших финишную черту, была срисована со скачек в Льюистоне. Если на заднем плане была изображена не главная трибуна, он готов был признать себя обезьяной.
Игра называлась ВЫИГРЫШНАЯ СТАВКА.
Китон почти пять минут простоял, уставившись на коробку, завороженный, как ребенок, разглядывающий витрину с электрической железной дорогой. Потом он медленно зашел под зеленый навес, чтобы глянуть, работает ли магазин по субботам. На двери болталась табличка с одним только словом:
ОТКРЫТО
Пару секунд Китон смотрел на нее с недоверием. Как и Брайан в свое время, он подумал, что ее оставили здесь по ошибке. Магазины на Главной улице Касл-Рока не открываются в семь часов утра, и особенно — по субботам. Так или иначе, он повернул ручку. Она легко поддалась.
Когда Китон открыл дверь, у него над головой звякнул крошечный серебряный колокольчик.
4
— На самом деле это не совсем игра, — сказал Лиланд Гонт, — тут вы немного ошиблись.
Китон восседал на мягком, обитом плюшем стуле с высокой спинкой, на котором до этого успели посидеть Нетти Кобб, Синди Роуз Мартин, Эдди Варбертон, Эверетт Франкель, Майра Эванс и еще пара десятков горожан. В руках он держал чашку отменного ямайского кофе. Гонт, оказавшийся замечательным парнем для жителя равнин, чуть ли не заставил его выпить кофе, но теперь Китон об этом не жалел. Гонт бережно достал коробку с витрины. Он был одет в бордовый пиджак — нарядный, но без излишней вычурности. Он сказал Китону, что частенько открывает магазин в неурочные часы, потому что страдает бессонницей.
— Еще со времен моей молодости, — сказал он с грустной улыбкой. — Эх, где она, молодость?!
Однако Китону он показался свежим, как утренний цветок, вот только глаза… они были так налиты кровью, что казалось, будто красный — их естественный цвет.
Вытащив коробку, Гонт положил ее на маленький столик рядом со стулом Китона.
— Я почему обратил на нее внимание, — сказал Китон. — Картинка сильно напоминает Льюистонский ипподром. Я там иногда бываю.
— Любите пощекотать нервишки? — с улыбкой спросил Гонт.
Китон хотел сказать, что он даже ставок не делает, но передумал. Улыбка была не просто дружелюбной, это была сопереживающая улыбка, и внезапно он понял, что рядом с ним — собрат по несчастью. Вот ведь как легко ошибиться в человеке! Буквально пару минут назад, пожимая протянутую Гонтом руку, он почувствовал волну отвращения, такого глубокого и сильного, что у него чуть судорога не случилась. В тот момент он подумал, что перед ним — сам Главный Гонитель. В следующий раз надо будет следить за собой, а то так недолго и до паранойи.
— Ну, всякое бывало, — сказал он.
— Стыдно признаться, я тоже, — сказал Гонт. Взгляды их встретились, и Китону показалось, что они поняли друг друга. — Я делал ставки на большинстве ипподромов от Атлантики до Тихого и уверен, что здесь, на коробке, изображен Лонгакр-Парк, в Сан-Диего. Сейчас там уже нет ипподрома, дома строятся на его месте.
— А, — сказал Китон.
— Давайте я вам все-таки покажу содержимое. Вам будет интересно.
Гонт снял крышку с коробки и осторожно вынул жестяную беговую дорожку на платформе длиной около трех футов и шириной фута в полтора. Такие игрушки выпускали во времена китоновского детства — дешевые наборы, сделанные после войны с Японией. Дорожка была точной копией двухмильного оригинала. В ней были прорезаны восемь узких щелей, и восемь узких жестяных лошадей стояли перед линией старта. Все они были припаяны к маленьким жестяным лепесткам, торчавшим из прорезей.
— Ух ты, — воскликнул Китон и улыбнулся. Эта была первая его улыбка за последние несколько недель, и она казалась неуместной на его вечно угрюмом лице.
— Это еще что, — улыбнулся в ответ Гонт. — Эта штука сделана в 1930-м или 1935 году, мистер Китон. Настоящий антиквариат. Но для людей, по-настоящему увлекавшихся скачками, это была не игрушка.
— Нет?
— Нет. Вы знаете, что такое «доска медиума»?
— Конечно. Вы задаете вопросы, а она якобы показывает ответы духов.
— Точно. Так вот, в дни Великой Депрессии было немало лошадников, веривших, что «Выигрышная ставка» — что-то вроде доски медиума для игроков на скачках.
Его глаза снова встретились с глазами Китона — дружеские, улыбающиеся, — и Китон вдруг понял, что не может отвести взгляд, как тогда, в Льюистоне, не смог уйти со скачек до окончания заездов.