— Так вот, — продолжил Гонт, — они брали газету или «Расписание бегов» и прогоняли на ней все заезды, один за другим. Каждой лошади они давали имя из расписания — касались по очереди всех жестяных фигурок и произносили имя, — а потом заводили пружину и запускали механизм. И так всю программу: восемь, десять, двенадцать заездов. А потом шли на ипподром и ставили на те номера, что выигрывали у них дома.
— И помогало? — спросил Китон. Он сам не узнал свой голос. Глухой и хриплый, он доносился как будто откуда-то издалека. А сам он словно тонул в глазах Лиланда Гонта. Тонул в их розовой пене. Ощущение было странным, но не сказать, чтобы неприятным.
— Вроде да, — сказал Гонт. — Хотя это всего лишь глупое суеверие, но… вы не хотите купить эту штуку и попробовать самому?
— Да, — сказал Китон.
— Вам, Дэнфорд, видимо, очень нужна «Выигрышная ставка»?
— Мне нужно больше. Мне нужна не одна, мне нужно много выигрышных ставок. Очень много. Сколько вы просите?
Лиланд Гонт рассмеялся:
— О нет, так не пойдет! Я и так уже у вас в долгу! Вот что: откройте свой кошелек и дайте мне первую бумажку, которая попадется под руку. Уверен, что это будет как раз то, что надо.
Китон открыл бумажник и, не сводя взгляда с лица Гонта, выудил оттуда первую попавшуюся купюру. Разумеется, это оказалась двухдолларовая банкнота с портретом Томаса Джефферсона — такая же, как и та, что навлекла на него все беды.
5
Гонт взял банкноту и как заправский фокусник тут же заставил ее исчезнуть.
— Да, и вот еще что.
— Что?
Гонт придвинулся ближе. Он внимательно посмотрел на Китона и коснулся его колена.
— Мистер Китон, вы ведь знаете про… них?
У Китона перехватило дыхание, как иногда бывает в кошмарном сне.
— Да, — прошептал он. — Господи, ну конечно же, знаю.
— Их полно в этом городе. — Гонт перешел на тихий, конфиденциальный шепот: — Тотальное заражение. Я здесь меньше недели, но уже это заметил. Возможно, они выслеживают меня. Я даже в этом уверен. Мне может понадобиться ваша помощь.
— Да, — сказал Китон. Теперь он говорил намного увереннее. — Ради Бога. Все, что от меня зависит… только скажите!
— Сначала послушайте. Мы только что познакомились, и вы мне ничего не должны…
Китон, у которого было чувство, что Гонт — его лучший друг за последние десять лет, собрался было возразить, но Гонт поднял руку, и все возражения сами собой угасли.
— …и вы не знаете, что я только что вам продал: действительно стоящую вещь, которая будет работать, или очередной мешок глупых снов… из тех, что превращаются в кошмары, если вовремя не обратишь на них внимания. Сейчас-то вы верите: у меня особый дар убеждения. Но я всегда делаю ставку на довольных покупателей, мистер Китон, и только на довольных покупателей. Я в этом бизнесе уже многие годы, и вся моя репутация построена именно на том, что мои покупатели всегда остаются довольны. Так что берите эту игрушку. Если она вам поможет — отлично. Если нет, отдайте ее в Армию Спасения или просто зашвырните в болото. Какая у вас недостача? Пара долларов?
— Пара долларов, — зачарованно согласился Китон.
— Но если она сработает и вас больше не будут терзать эти эфемерные финансовые проблемы, приходите ко мне. Мы посидим, выпьем кофе… и поговорим о них.
— Все зашло слишком далеко, чтобы просто положить деньги обратно, — сказал Китон отчетливо, но отстраненно, как говорят во сне. — Там столько следов, что за пять дней мне их просто физически не замести.
— За пять дней может многое поменяться, — задумчиво произнес мистер Гонт. Он встал. — У вас впереди длинный день… и у меня тоже.
— Но они… — запротестовал Китон. — Как же они?
Гонт со змеиной грацией положил свою длинную холодную руку на запястье Китона, и даже в таком заторможенном состоянии у Китона все внутри сжалось от этого прикосновения.
— Мы обсудим это позже. Не переживайте, — сказал Гонт.
6
— Джон! — крикнул Алан Джону Лапуанту, когда тот вошел в офис со стороны аллеи. — Рад тебя видеть!
Была суббота, половина одиннадцатого утра, и офис шерифа округа Касл-Рок был, как обычно, пуст. Норрис ловил где-то рыбу, Ситон Томас уехал в Сэндфорд навестить двух старых дев — своих сестер. Шейла Брайхем была в ректории Богоматери Тихих Вод, помогала своему брату выправлять очередное письмо в газету, объясняющее безобидный характер «Ночи в казино». Отец Брайхем хотел, чтобы письмо обязательно отражало его уверенность в том, что Уильям Роуз — кретин и похож на блоху в куче дерьма. Конечно, напечатать такое, да еще в семейной газете, не представлялось возможным, поэтому отец Брайхем и сестра Шейла старались, как могли, донести эту мысль до читателей иносказательно. Энди Клаттербак, наверное, где-то дежурил; он не звонил с тех пор, как Алан пришел в офис час назад. Пока не появился Джон, кроме него самого в здании муниципалитета был только один человек — Эдди Варбертон, возившийся с охладителем питьевой воды в углу.