— Правильно, они решили, — сообщила Лейси.
— И это…
— Джин вызвался быть свидетелем перед комитетом, — заявил Келли.
Это вызвало волнение в комнате, и я смог увидеть, что Джош был озадачен.
— Свидетель? О чем?
— О Барни Маллади, — ответил Абернети. — Помните, мистер Майклз, я по прежнему его самая сладкая шоколадка.
— О чем вы можете свидетельствовать? — спросил Джош Абернети.
Ровные зубы поразили своей белезной на фоне темной кожи.
— О многом, мистер Майклз, о многом.
— Например?
— Я уже восемь лет с Барни, — произнес молодой негр. — Мало найдется того, чего я не знал бы о нем и его организации.
— У вас есть что-нибудь, что могло бы подцепить его? — спросил Джош.
— Я был его посредником три года, — последовал спокойный ответ. — Как я говорил мистеру Шеннону, я даже привозил денежные средства из Лоуренса.
По комнате пронесся вздох. Сенатор наклонился вперед и нетерпеливо спросил:
— Незаконные средства, конечно?
— Это были выплаты от игорных клик, передаваемые местным организациям, — сообщил Келли. — Два года назад Барни отправил Джина на Север, чтобы он организовал местную машину, которая бы сотрудничала с существующими организациями. Теперь у Барни свои люди почти в каждом гетто. Сначала Джину стали угрожать в Лоуренсе, но Маллади намекнул, что натравит на их игорный бизнес следователей из следственного комитета города и штата, если они не будут сотрудничать. Люди в Лоуренсе знали, что Барни может сделать это, поэтому они согласились давать Маллади процент от своей ежемесячной выручки.
— Сколько? — спросил Джош.
— Не меньше 25 000 долларов, — сказал Джин. — Шайка представляет нашим местным парням свою бухгалтерию, потом снимает сливки.
— А что делает за это Барни?
— Прекращает неприятности и оказывает услуги. Он уже помог с двумя судьями на Севере.
— Значит, мы сможем повесить старого вора! — закричал сенатор.
Келли поднял руку.
— Это будет не так легко, папа. Джин объяснит.
— Это всегда были наличные, — говорил Джин, — и я даже не знаю, куда они шли, после того, как я доставлял их в строительную фирму в Вест-Сайде. Я оставлял чемодан старой женщине с длинным как топор, лицом, выступающими скулами и резко очерченным носом, а она не говорила ни слова. И я никогда не видел там Барни.
— Где это место? — поинтересовался Джош.
— Сорок восьмая улицы, прямо за Десятой авеню, — сообщил Джин. — Это небольшое здание из красного кирпича без всякой вывески на дверях. В маленькой конторе только женщина, несколько телефонов, печатные машинки, несколько столов и папок. Все это выглядит, будто так было многие годы.
— Почему вы думаете, что это строительная фирма?
— На столе лежали рулоны проектов, и однажды я слышал, как женщина говорила с кем-то по телефону о контракте на закладку строительной площадки.
— Разве вы не говорили об этом с Барни?
— Он об этом никогда не упоминал, я тоже. Деньги передавались, это все, что его заботило.
Он улыбнулся.
— Полагаю, это и делает меня идеальным помощником.
— Предположим, деньги не передадутся? — спросил я.
Ответ был ровным:
— Никто еще не обкрадывал Барни Маллади.
Джош недоверчиво посмотрел на негра.
— Подождите минутку. Вы говорите, что хотите заявить перед комитетом конгресса, что собирали выплаты от игорных домов для Барни Маллади?
— Правильно. Но здесь очень мало условий, связанных со сделкой, мистер Майклз.
— Значит, они должны быть, — заметил Джош.
— Я пришел сюда не как крестоносец, — сообщил Джин. — Это не моя роль. Как я говорил мистеру Шеннону, меня интересует только одно, мои люди, черные, а не белые. Думаю, на вашей стороне больше, чем достаточно.
Он повернулся ко мне:
— Помните, мистер Маккул, тот первый раз, когда я встретил вас вместе с Барни у Сити-Холла? Не знаю, помните ли вы, но когда он представлял нас, он сказал что-то о том, будто я был плохим парнем, но он вернул меня в строй.
— Я помню, — ответил я.
— Полагаю, вы сделали вывод, что я был молодым правонарушителем, а Барни придал мне респектабельность, но на самом деле это значило, что несколько лет назад я чуть не свалил его в Гарлеме. У меня была небольшая организация, которая продвигала кандидата в Сити-Холл, когда четверо громил Маллади встретили меня в подъезде дома, где я жил. Они избивали меня больше часа.
Он поднял подбородок и коснулся безобразного шрама: