— Я чуть было не стал черным великомучеником.
— Не могу припомнить, чтобы читал об этом, — произнес Люк.
Джин иронично взглянул на него.
— Неужели вы считаете, что ежедневная пресса стала бы беспокоиться о негре, которого кто-то избил в Гарлеме, нет ведь? Конечно, два детектива приходили в больницу и взяли показания. Когда я вышел, я потерял свою работу, а выборы прошли. Моя организация развеялась как дым. Ребята даже не разговаривали со мной, мой кандидат переходил на другую сторону улицы, только завидев меня. Я оказался в самом низу лестницы, когда Барни сообщил, что хочет увидеться со мной. Я пришел в клуб, и он встретил меня, как будто я был блудным сыном.{89} Он даже ничего не сказал о моей разбитой голове, сломанной руке, сдавленных ребрах. Он только сказал, что много слышал о моих организаторских способностях, и что он хочет, чтобы я присоединился к нему. К этому времени у меня было немного возможностей, и я принял то, что он вынужден был мне предложить. Я хорошо ему служил, и через несколько лет он впустил меня внутрь. И вот однажды я стал носить чемоданы с деньгами.
— Так что за условия, мистер Абернети? — спросил Джош.
— Я подхожу к этому. Примерно два года назад Барни услышал, что два молодых парня открыли клуб в Вест-Сайде. Они ходили по улицам и произносили речи о том, как Барни использует черных для политических целей. Это было примерно тогда, когда белые полицейские на Юге убили женщин, участвовавших в марше, и настроения были бурными. Все было не так, как тогда, когда Барни начал руководить. Многие молодые люди не хотели иметь ничего общего с Маллади или его приспешниками. Я знаю, Барни забеспокоился. Ну конечно, ответ был прежним; громилы Барни заявились к этим двум парнишкам, избили их и буквально разнесли помещение клуба по кусочкам. Один из парней лишился глаза.
В ту ночь я не мог спать, а утром я пошел к ним в Белевью. Они оба были мальчиками из колледжа и пытались изменить мир. Да, тогда я немногого добился. Они ничего не говорили, просто смотрели сквозь меня. Это было тяжело. Я стал возвращаться.
Потребовалось много времени, но я продолжал доказывать им, что рискую своей жизнью, просто встречаясь с ними, и что хорошего я могу получить от этого? Люди были запуганны и не разговаривали с ними, свое помещение они потеряли, чего я мог добиться? Потребовалось много времени, но, в конце концов, они поверили, и я помог им создать другую организацию. Я сообщил им имена людей, которые ненавидят Барни. Я дал им денег, и, что гораздо важнее, информацию, которую можно было бы использовать, чтобы погубить Барни.
— Барни знает о соперничающей группе? — спросил Лютер Робертс.
— Знает, но сделать ничего не может. Это подпольная организация. Никаких клубных помещений. Мы работаем в семьях и группах. За исключением единиц, никто не знает, что я связан с ней. Когда придет время, мы заявил о себе.
— Расскажите им о Севере, Джин, — попросила Лейси.
— В прошлом году у нас появились ответвления по всему штату, — сообщил он. — В каждом гетто штата Нью-Йорк у нас есть действующие организации. Олбани, Буффало, Сиракузы — вы называли их, мы имеем там свои группы. Их численность от двухсот до пятисот человек.
— Все негры? — спросил сенатор.
— Существует не так уж много белых гетто, сенатор, — был ответ.
— Как насчет негритянских организаций? — поинтересовался Люк. — Нельзя открыть газету, и не узнать, что они организовали марш, или сидячую забастовку в канцелярии мэра, или не пикетируют что-нибудь.
— Вы говорите о них без особого энтузиазма, — заметил Абернети.
— Откровенно говоря, без всякого. Мне кажется, теперь у нас столько же черных демагогов, сколько и белых.
— Не совсем, — с усмешкой возразил Абернети. — Вы еще имеете большей перевес перед нами в демагогии. Огромный перевес.
— Люк высказал свою точку зрения, — заметил Джош. — Как насчет черных групп? Разве они не могут быть частью вашего движения?
— Я уверен, у них и так много дел, когда они шлют послания вашим людям. Всегда есть место для еще одной группы, особенно на Севере.
— У вас чисто политическая организация? — спросил Джош. — Никаких пикетов, никаких маршей мира?
— Только политика, — повторил Абернети. — В этом направлении мы больше всего копаем.
— Позвольте мне показать карту, — предложил Келли. — Возможно, мы сможем лучше проиллюстрировать слова Джина.
Он отошел в сторону и установил стойку с большой картой штата, отмеченной красными кружками.
— Кажется, каждый раз, когда мы встречаемся, Финн, нам требуется карта, — с улыбкой произнес Келли. Он указал на кружочки. — Это группы, о которых говорит Джин. Лейси и я встречались почти со всеми, и я могу заверить вас, они активны, находчивы и настоящие трудяги.