— Сенатор от Массачусетса это совсем не то, что мэр города Нью-Йорка, — заявил Джош. — Если это просочится…
— Не волнуйтесь, мистер Майклз, — бодро произнес Абернети, — это не просочится. До следующего года от наших людей не будет никаких публичных заявлений.
— Давайте вернемся к слушаниям, — предложил сенатор.
— Я так и намеривался, — произнес Джош. — Мистер Абернети, вы говорили, что хотите свидетельствовать в комитете.
Джин твердо отвечал:
— Я буду свидетельствовать обо всем, что знаю насчет операций Маллади: как строительная компания его племянника получила часть из 10 миллионов долларов по программе восстановления пирса; как местная шишка из района порта сделала политический вклад в 10 тысяч долларов, после того как один из чиновников был выпущен под честное слово в деле о краже, любезность Барни Маллади само собой…
— И как вы были посредником Маллади в Лоуренсе? — спросил Лютер Робертс.
— Досконально, — подтвердил Абернети. — Но я должен ясно сказать одно: в то время как вы будете трясти Барни Маллади моими свидетельскими показаниями, вам все же потребуется много времени, чтобы отправить его в тюрьму. Барни является новым типом политического плута. Если он и вор, то он вор в рамках закона. Если он обнаружит, что выходит за рамки закона, у него будет кто-нибудь, кто примет закон или свод законов, чтобы прикрыть его. Как в истории с земельным участком в Вест-Сайде, которым три года назад владел один миллионер. Он хотел разбить там парк, но некоторые владельцы недвижимости договорились с Барни, и он провел законы о новом районировании. Провозившись примерно год с бюрократией, миллионер послал все к черту и продал землю синдикату по торговле недвижимости. У кого-то в семье Маллади есть посредническая фирма по торговле недвижимостью, так что, кто, по-вашему, представлял синдикат и получил фантастический гонорар? Сейчас у Барни готова сделка в Лоуренсе: там есть какая-то фальшивая программа по восстановлению города. Строительная компания Барни возведет несколько домов, которые через пару лет превратятся в развалюхи, и будет собирать деньги во всех видах. Бедный Лоуренс. Его выдоят.
— Не тревожьтесь о Лоуренсе, — сказал Джош. =- Комитет позаботится о нем. Но давайте говорить откровенно, Абернети. Вы дадите показания. Но вы осознаете риск?
Абернети встал. В мягком свете его лицо напоминало мне темную деревянную резную фигуру, которые вы видите в витринах контор Африканских авиалиний — скулы и нос. С того места, где я сидел, я мог разглядеть слабый блеск испарины на его лбу.
— Мы все здесь совершеннолетние, мистер Майклз, — ответил он. — Никто не может сказать, что случится со мной после того, как я все расскажу о Маллади. Но это должно быть сделано. А то в один прекрасный день контроль над организацией Барни попытаются взять Черные мусульмане{93}, и тогда в городе действительно будет жаркое лето. — Он покачал головой. — Это единственный способ все совершить. Мы месяцами гадали, что делать с Маллади, как вдруг неожиданно появился мистер Шеннон. Когда мы услышали, что комитет приедет в Лоуренс, мы все согласились, что это самый быстрый путь разделаться с Маллади. — Он пожал плечами: — Я единственный человек, который может все рассказать, и я это сделаю.
Он повернулся к Джошу.
— Вы заправляете этим шоу, мистер Майклз — хотите вы меня?
— Мы берем вас, — заявил Джош.
— С условиями? — спросила Лейси.
Джош взглянул на Келли.
— С условиями, — ответил тот. — Если ваши люди выдвинут кандидата, который удовлетворит нас программой и честностью, я поддержу его, независимо от того, стану я губернатором или нет.
— Договорились.
Абернети бросил беглый взгляд на часы.
— Я должен быть в городе, так что я прощаюсь.
— Мы вскоре должны будем встретиться, чтобы поработать над вашим заявлением, — предупредил его Джош.
— Я буду в любое время, которое вы назовете, — ответил Абернети. — Я кое-что записал, что будет вам, видимо, интересно прочесть.
— Следите за своими бумагами, — произнес Джош. — Спаси нас Господь, если они попадут не в те руки.
— После всех лет, что я провел с Барни Маллади? — негр быстро улыбнулся. — Да никогда.
Когда он вышел, звук закрывающейся молнии на кисете Лютера Робертса показался слишком громким в тихой комнате.
— Так, что вы думаете об этой сладкой шоколадке? — поинтересовался Джош.
— Пожалуйста, не называйте его так, Джош, — попросила Лейси.
— Что вы думаете об этом черном патриоте? — с едким сарказмом поправился Джош.