— Вам обязательно надо говорить без всякого уважения? — гневно спросила Лейси.
— Так уж я думаю! Это дешевое политиканство, — выпалил Джош. — Вы же слышали, он сам сказал. Когда он спихнет Барни с трона, он возьмет корону. Если он выдвинет в мэры негра, он превратит себя в политический голос всех черных. Кого мы обманываем?
— Он не оппортунист, — сердито взвилась Лейси. — Он искрений человек, который старается сделать что-нибудь для своих людей. Вам всегда необходимо быть циником?
— Вспомните, что говорил Макиавелли: «Цинизм есть только опыт».{94}
— Я согласен с Лейси, Джош, — произнес Келли. — Джин искренний человек. Он знает, что положит голову на плаху, если Маллади прознает, что он делает.
— Вам следовало бы побывать на тех собраниях, — сказала Лейси почти умоляюще, — чтобы понять, как он рискует!
— Когда-нибудь мы узнаем, насколько он искренен, — ответил Джош.
— Как бы там ни было, теперь мы знаем, почему Маллади был в Лоуренсе, — заметил я.
— Думаю, там что-то дурно пахнет, — произнес Келли.
— Итак, кроме Джентайла, мы и против Маллади? — спросил Люк.
— Я не против Джентайла, — спокойно ответил Келли. — У нас нет ничего, что бы связывало его с коррупцией, а вот на Маллади есть.
— Боже, Келли, мы знаем, что шурин Джентайла торгует судебными приговорами и обкрадывает город! — запротестовал Люк.
— Это шурин, — ответил Келли, — а не Джентайл.
Он повернулся к Джошу.
— Между прочим, Люк говорит, что ваши следователи подтвердили материалы Бенни.
— Не только подтвердили, но откопали еще больше деталей. С фотографиями. Они также обнаружили личный сейф Сондерса на острове.
Сенатор триумфально фыркнул и хлопнул ладонью по подлокотнику инвалидного кресла.
— Замечательные данные! Видимо, там вы найдете и деньги Джентайла!
— Ваши следователи смогли связать Джентайла с этим сейфом? — спросил Келли.
— Честно говоря, нет. Он принадлежит только Сондерсу.
— До тех пор, пока мы не получим бесспорные свидетельства, что он брал деньги или потворствовал действиям Сондерса, он в моем понимании чист.
Келли спокойно посмотрел на отца.
— То же относится и к комитету, или меня там не будет.
— Он вор, — выпалил его отец.
— Мы этого не знаем, папа.
— Но тогда он идиот, если не знает, что делается в его семье, — грубо заявил Джош. — Можно хоть из кожи лезть ради справедливости, но давайте не будем ломать себе ради этого хребты.
— Я просто хочу быть уверенным, что мы не причиним вреда невиновному человеку, особенно человеку с репутацией Джентайла, — заявил Келли. — Боже, да этот человек был заместителем госсекретаря!
— Тебе следовало бы полистать наш материал на госдепартамент, — ответил его отец.
— Это были юридические доказательства, папа?
— Нет, но я был близок к тому, чтобы доказать, что он не был святым патриотом, как ты думаешь.
— Вижу, очень немногие люди в политике святые, — сухо ответил Келли. — Но я полагаю, что назвать человека вором можно только тогда, когда есть доказательства.
— В этом случае нам не нужны доказательства, — пояснил Джош. — Каждым журналистом в стране и в Европе он будет рассматриваться как зять Сондерса.
— Тогда, думаю, комитет должен сделать заявление, очищающее Джентайла, — заявила Лейси.
— Тогда нам надо и Сондерса обелять! — взвился Люк. — Ты просто дура, Лейс!
— Я считаю, что Лейси имеет право на свое мнение, — сказал Келли. — Я обсужу это с Джоунсом, когда мы вернемся в Вашингтон.
— К черту! — заорал Люк. — Ты можешь переломить хребет всем слушаниям!
— А мне плевать на слушания, Люк, будет по-моему.
Голос Келли был жесток, и впервые я почувствовал в нем металл. Он и его брат уставились друг на друга, но именно Люк опустил глаза.
— Вернемся к вашему докладу, Келли, — быстро предложил Джош. — Когда он будет готов?
— Надеюсь, что первый вариант на следующей неделе.
— Не забудьте свои впечатления свидетелей. Это придаст докладу свежесть. Вы должны рассказать, как вы…
— Я бы не хотел делать из него сенсацию, Джош.
— Кто говорит о сенсации? Тот факт, что вы и Лейси были там, то, что вы видели реальную жизнь гетто, видели ужасные условия жизни, в которой живут эти люди — это должно быть сердцем доклада! Факты, цифры — великолепно. Но они должны подаваться через ваш личный опыт. Именно это захватит воображение избирателей. То, что вы — сын богатого человека, конгрессмен — имели достаточно преданности, чтобы жить в трущобах! Хорошо?