Штаты восточнее Миссисипи были в ведомстве Шорта, который должен был заниматься тем же. Его штаб находился в офисе его фирмы в Вашингтоне. Он тоже должен был передавать результаты час за часом.
Огромный склад в Чикаго был еще пустым, когда мы осматривали его вместе с Шиа и Шортом, и наши шаги по цементу были единственными звуками. Поблескивающие компьютеры стояли рядами с одной стороны склада. С другой расположились ряды крошечных кабинок с висящими на крючках наушниками для телефонов.
— Напоминает мне те дни, когда я был начинающим репортером, освещающим выборы в штаб-квартире полиции в Нью-Йорке, — заметил Джош.
— Но здесь мы получим результаты быстрее и точнее, — сообщил Шорт.
— То, что мы получим, будет вроде национального телевизионного опроса Гэллапа, — добавил Шиа.
— Час за часом, — произнес Шорт.
— Мы должны проводить слушания, учитывая тех, кому они нравятся и не нравятся, — сказал Джош. — Если они будут скучать, — он хлопнул в ладоши, — надо будет сменить свидетеля или направить его к более сенсационному предмету. Я хочу, чтобы бюллетени разлетались каждые пятнадцать минут! Я хочу расшевелить их, я хочу потрясти их! И каждую минуту, каждый час они будут слышать имя Келли Шеннона и смотреть на этого красавчика.
Когда мы летели обратно в Нью-Йорк и ехали до Вексфорд-Холла, Джош отрабатывал последние детали: приглашение прессы на слушания, заявление Джоунса, которое он прочтет перед телекамерами с достаточным количеством размноженных копий для прессы; кто-то должен будет предупреждать фотографов, когда свидетель будет выходить через боковую дверь; для прессы должны быть подготовлены биографии каждого свидетеля; поскольку у Джоунса были трудности с нижней челюстью, надо было предупредить его говорить медленнее, ну и конгрессмену Тому Граймесу надо было подготовить заявление, чтобы ему не пришлось неловко ерзать на своем месте.
— Главное, информация на каждого свидетеля, — вещал Джош, — и предположительные вопросы. Я их смотрел и пересматривал и уже просто не могу думать об упущениях. У Келли есть копии, надеюсь, он выполняет свою работу.
— А в Лоуренсе будет телевидение?
— Телевидение будет с нами ежеминутно, — ответил Джош. — В следующий понедельник здесь будут люди из всех телесетей.
— В Вашингтоне заработала мельница слухов, — отметил я.
Он засмеялся.
— Джоунс говорит, что к нему каждый день цепляются с вопросами на Капитолии, но ему и Граймесу надо будет следовать приказу быть немыми и смотреть в корень. В газетах сейчас нет ни строчки.
— А Сисси в деле?
— Насколько это возможно при ее пьянстве.
Он покачал головой.
— После сенсационного заявления в ее программе мы должны будем быть с Келли день и ночь.
Наш Джагернаут в конце-концов двинулся в путь{98} в воскресенье в 10 часов вечера, когда Сисси Саутворт в потрясающем вечернем платье — и абсолютно трезвая — вышла из глубины студии, чтобы занять свое место во главе большого полукруглого стола, в то время как миллионы американцев в кроватях, барах, гостиных и кабинетах усаживались поудобнее и самодовольно ждали, как она встряхнет Вашингтон, Олбани, министерство юстиции, а иногда жену какого-нибудь общественного деятеля не первой молодости, никак не способную догадаться, что ее муж готов сменить ее на стройную молодую особу, которая бросит его через год-другой.
Передача Сисси называлась «Немедленно в эфир», и была великолепна. Ее колонка в газете могла быть напичкана всякими банальностями, переданными репортерами, но когда Сисси выходила в эфир, она дарила поклонникам только лучший материал.
Манера Сисси была проста: в ее передаче было два постоянных участника. Молодой человек по имени Дик и девушка Джейн. Они несколько раз перебивали ее, но при этом лишь задавали вопросы, которые подводили Сисси к самым сенсационным открытиям или комментариям. Чтобы проиллюстрировать свой предмет Сисси иногда использовала фотоснимки или выдержки из фильмов, которые показывали на экране позади нее.
Большую часть дня в среду мы провели с Сисси в Оникс-Клубе. На этот раз Сисси была совсем другой — никаких мартини, никаких шуток, только дело. Она и Джош планировали свои действия с тщательностью банковских грабителей. У Джоша были сроки выхода городских утренних газет и полученная под копирку копия сообщения, которое должно было просочиться к редакторам новостей из студии Сисси в начале воскресного вечера. Это заявление, основанное на телешоу Сисси, откроет регулярные передачи новостей в 11 часов. Вернувшись к переданному заранее сообщению, шеф отдела новостей согласится, что нужно поместить фотографию Келли.