И Сисси, и Джош связались с друзьями в телеграфных агентствах, сообщая им, что одновременно с телепередачей в отдел новостей может поступить важная информация. Это была сильная статья, написанная Джошем, на которую он наложил эмбарго до 11 вечера. На вершине страницы были помещены три телефонных номера, по которым можно было найти представителя конгрессмена Шеннона с тем, чтобы проверить сообщение. Представителем, само собой, был Джош в Вексфорде.
— Ради бога, Сисси, я хочу, чтобы ты была на месте, когда тебе начнут звонить, — предупредил Джош.
— Сразу после передачи ты не оторвешь меня от телефона в студии, — ответила Сисси. — Между прочим, у меня есть пятьдесят копий текста заявления для репортеров, когда они начнут звонить.
Мы также договорились, что на телефонах прямо в офисе Сисси будут сидеть ее люди. У каждого будет список, составленный мной, с именами и телефонами ночных редакторов ведущих национальных утренних газет.
— Заставь своих людей передать им все так, как будто они контролируют новости, — произнес Джош. — Будь уверенной и убеди редакции, будто бы ты передаешь им новости раньше, чем они получат их по телеграфу. Им это нравится.
Сисси бросила на него презрительный взгляд.
— Брось, Джош. Я работала в газете еще тогда, когда ты бегал за индейскими девчонками в средней школе.
Она зевнула.
— Когда вы проведете пресс-конференцию Шеннона?
— В понедельник или во вторник.
— Помните — он подтвердит мою передачу.
— Совершенно верно. А может, на следующей неделе мы дадим тебе еще кое-что.
Я мог поклясться, что ее уши встали как у кролика, но Джош погладил ее по руке и произнес:
— На следующей недели, Сисси, не спеши.
— Ты должен будешь сообщить мне все в пятницу. Эти чертовы юристы…
— Гарантирую. Ты будешь освещать пресс-конференцию?
Она возмутилась.
— Конечно же. Это моя тема.
— Чудесно, — сказал Джош. — Тогда я подкину тебе грандиозные вопросы.
— Он будет знать об этом?
— Конечно. Я позвоню тебе утром в день пресс-конференции. Дай свой домашний телефон.
Она дала.
— И Бога ради, сядь впереди.
— А ты видел меня когда-нибудь на другом месте? Даже Джек Кеннеди и Эйзенхауэр знали это!
— Как насчет снимков Келли? — поинтересовался Джош.
— Мои люди найдут несколько хороших фото… — начала было она, но Джош вытянул вперед руку.
— Мы позаботимся о снимках, Сисси. И еще дадим замечательный фильм о Келли в Вексфорде.
— Иисус Христос! Вы хотите все мои полчаса.
— Да остальное и внимания не заслужит ни в одной газете по всей стране, Сисси, и ты это знаешь. С этим фильмом мы дадим тебе то, чем ты будешь хвастаться еще двадцать лет после первого показа.
— Ну, может быть, — нехотя призналась она. — Пришлите все в пятницу. А как со снимками этих налетчиков — Сингеров?
— Пусть твой человек в полиции получит их досье и снимки, — предложил Джош. Он порылся в карманах и вытащил нашу памятку.
— Вот здесь их «Би»-номер, так что копы не смогут тебя надуть, подсовывая других Сингеров из своих досье.
Сисси нахмурилась.
— «Би»-номер?
— Номер досье в Бюро по уголовной идентификации, — пояснил я.
— Так как давно ты работаешь, Сис? — усмехнулся Джош.
— Я освещала большие события, когда ты еще бойскаутом костры разжигал, — ответила она. — Что-нибудь еще?
Джош развел руками.
— Ты скажи, мы сделаем.
— Да, тогда все.
Мы встали, и она мягко улыбнулась.
— Удачи, Джош.
— Спасибо, Сисси. Мы позвоним.
Остаток дня мы с Джошем провели в архивах Ассошиэйтед Пресс, Юнайтед Пресс и старой сети Интернешнл Ньюс Фотос. Снимков Келли было немного, и лишь один или два плохих снимка Пэм и детей.
Зато было очень много снимков сенатора, и Джош с изумленным возгласом обнаружил фотографию, на которой я и сенатор выходили из комнаты после слушаний комитета Харрингтона по вопросам политики госдепартамента.
— Черт, ты совсем не изменился, Финн, — сказал Джош, изучая фотографию, — но вот сенатор…