— Не зачем. Зачем и себя и его мучить? Нет, Даррин, я уеду.
— И куда ты? Опять под Вильву?
— Нет. Зачем? Избушка сгорела. Я пришлю Тиша, когда устроюсь.
— Боишься, что Лексий искать станет? — спросил Учитель.
Я покачала головой.
— Не станет. Но мне спокойнее.
Даррин поднялся из кресла, подошел и тоже уставился в окно.
— Как ты теперь? Ты же его любишь.
— Судьба у меня такая — терять. Ты не переживай, я же сильная, я смогу.
— Дурочка ты. Но делай, как знаешь.
Снег валил и я уже не пыталась его стряхивать, приду домой, отряхну и высушу плащ. Да, я теперь не скачу с мечом, а шатаюсь по страждущим, работая местной ведьмой, и одежда сменилась на плащ, подбитый мехом, и платье.
Зимние закаты обманчивы — кажется, что еще есть время, а на деле уже сумерки.
Я оглянулась. Деревня осталась позади — окна уютно светятся, ребятня по домам разбегается, к горячему ужину и теплой печке, мечтать о новогодних подарках. А я… Возвращаюсь в пустую и холодную избушку. Тиш и тот смылся к Даррину, правда обещал вернуться послезавтра, но что-то мне подсказывает, что Новый Год я стану справлять в одиночестве.
Мысли о Лексии я гнала, только разве получится? Все равно украдкой плакала, когда становилось совсем невмоготу. Люблю. И ничего с этим не сделаешь. Нет от любви заклинаний, заговоров и зелий. Даже время не всегда помогает.
Идет снег и в лесу светло. Потоптанная к моему дому тропинка, петляет между деревьев. Вон избушка показалась… И фигура на ступеньках. Черти, лошадь рядом! Значит, срочно и в соседней деревне. Отдохнула, отогрелась!
— Болен кто-то, — привычно спросила я, поравнявшись с засыпанным снегом человеком, который резко поднялся при моем появлении, но капюшон не откинул.
— Болен. Давно, — сказали до боли знакомым голосом, — тобой, как бы пошло это не звучало.
Лексий… Я едва удержалась, чтоб не бросится к нему на шею, не обнять или хотя бы коснуться… Как я соскучилась…
Вместо этого распахнула дверь и кивнула:
— Входи, не на пороге же разговаривать.
Хорошо быть ведьмой, можно разжечь дрова в печи прямо от порога — пульсаром.
Стаскиваю плащ, а руки дрожат. Оборотень так и остался стоять у двери, только капюшон скинул и куртку расстегнул. Светлая Ария…
— Искра, я… Поговорить хотел.
— Говори.
Боги, какие противоречивые чувства-то! Он ведь меня видеть не хотел, он… Брат Риена, а я люблю его до безумия.
— Искра, я знаю… Ты на меня злишься, я… Должен был тебе сразу рассказать, я даже собирался, но после… Того, как ты рассказала, за что мстишь… Я испугался. Я не хотел тебя терять. Прости. Мне наплевать на все эти кровные войны, на альва ты или нет… Я, когда очнулся и Даррин мне все рассказал, чуть сам себя не загрыз, а потом все пытал и его и Эстрелла, где ты. Вчера узнал и… Можешь меня выставить, я пойму. И уйду. Но я без тебя не могу и не хочу. Не понимаю, зачем я без тебя…
Я медленно подошла к растерянному, несчастному оборотню и замерла в шаге от него.
— Искорка… Прости меня? — Лексий поднял на меня глаза побитой собаки. Абсолютно несчастные.
Я не выдержала — обняла, прижалась и всхлипнула.
— Искорка, ну что ты?
— Я люблю тебя, дурака блохастого, вот что!
Ошалевший оборотень, прижал меня к себе, а я самозабвенно рыдала. Слишком много накопилось.
— Глупая ведьмочка… — он осторожно поднимает мое лицо за подбородок и аккуратно стирает слезы, — не плачь… Все закончилось.
Закончилось? Нет, это одиночество закончилось, а для нас все только начинается.
Но я знаю, найдутся ключи
И откроются двери
Для того, кто умел верить.
И над тёмными водами мрака
Взойдёт голубая звезда
Для того, кто умел ждать.
Fleur — Для того, кто умел верить