— Рита, ты в порядке? — спросил Тим с той стороны. — Мы не хотели тебя обидеть. Не знали, что яйцо такое важное.
Как-то он сильно беспокоится о моих чувствах. Как будто не знает, что я скорее подзатыльник в ответ дам, чем обижусь.
— В порядке, — коротко ответила я.
Тим сел с другой стороны двери.
— А что это за проект? Мне Смолик ничего не давал.
— Эээ… это так, в наказание за книжку… — неубедительно ответила я.
Дракончик выбрал прекрасное время, чтобы запищать, и я спешно понесла его на другой конец комнаты.
— Что там у тебя? — раздалось из-за двери.
— Н-ничего.
Я положила дракона на кровать и вытерла его подвернувшимся под руку полотенцем. Малыш принялся обследовать поверхность, но продолжал попискивать. Голодный, наверное. Кроме орехов у меня ничего не было, и я предложила один дракону. Скромные запасы, купленные Тиффани, уже иссякли, остались только украденные помижаны, и я корила себя, что не догадалась сделать запас для дракончика.
— Я же слышу, — не сдавался Тим. — Кто-то вылупился из яйца? Тебе помощь не нужна?
— Нет. Говорю же, проект для Смолика, — отозвалась я. — Он попросил приглядеть за яйцом, а вылупился… — я не знала, что и соврать, — цыпленок.
— Из огромного черного яйца? — не поверил Тим.
— Это огромный черный цыпленок.
Дракончик обхватил ртом орех, и я увидела, что у него не выросли зубы. Он обмусолил орех так и сяк, но не смог разгрызть даже очищенный и жалобно запищал.
— Сиди тихо, — шепнула я и пошла к двери, но дракон потянулся следом, плача еще громче и жмуря глаза. Пришлось взять его на руки.
Просто замечательно! Голодный дракон требует поесть, но не отпускает меня, на кухню я взять его не могу. А под дверью все еще сидит Тим, допытывающийся, что происходит. Я обессиленно простонала.
— Ты можешь принести мне кусок тыквы с кухни? — сдалась я.
— А ты дашь посмотреть на «цыпленка»? — моментально оживился Тим.
Ладно, другого выхода все равно нет. А Тиму я доверяю, как никому другому. Он и сам по себе не мог бы быть контрабандистом, да и я вычеркнула из подозреваемых первые два-три курса. К тому же Тим умеет хранить язык за зубами.
— Только если ты никому не скажешь. Даже Ким. — Ее так просто молчать не заставишь, запросто растреплет подругам «по секрету», хоть и не со зла. — И принеси еще миску и толкушку. И молока.
— Хорошо, — вздохнул Тим. А вот нечего было помощь предлагать.
Я баюкала дракончика на руках, пока Тим не вернулся, постучав в дверь ногой. Я предупредила, чтобы он крепко держал все, что принес, и не уронил от удивления.
Держал он действительно крепко, как я и попросила, но глаза выпучил так, что чуть не лопнул. Дракоша уставился на него в ответ и потянулся вперед, почуяв еду.
— Дракон! — только и сумел выпалить Тим.
— Сама знаю, что не курица. Заходи, давай, ставь все на стол.
Тим бочком обошел меня, не сводя глаз с дракона, и поставил на стол Тиффани тарелку с тыквой, кружку молока и зажатую под мышкой толкушку из дерева. Я закрыла за другом дверь и вручила ему дракона. Он даже подпрыгнул от неожиданности и оцепенел, когда малыш заполз ему на плечо и удобно устроился, наблюдая, как я толку тыкву до кашицы. Вот и проверим, так уж ли всеядны драконы.
Я налила в миску с тыквой молоко и посадила дракончика рядом. Тим выдохнул, избавившись от такого всадника. Я читала в книге, что люди какое-то время пытались оседлать драконов, но это первый раз, когда дракон оседлал человека.
Угощение малышу понравилось. Он с удовольствием выпил молоко, проглатывая мякоть тыквы. Дракончик действительно был способен питаться самостоятельно, хотя и нетвердой пищей. Он съел все, что было в миске, и даже послюнявил толкушку, у меня аж глаза на лоб полезли — и куда в кроху столько влезло? Я перенесла дракончика на свою подушку и села рядом. Он повозился и свернулся калачиком.
— Я чувствую себя мамочкой, — просюсюкала я, глядя на малыша. — Ну, только не надо кормить его из соски. И менять пеленки. Собственно, пока что он очень непроблемное дите.
Тим решил уклониться от темы материнства и задал вопрос, который довлел над ним уже пятнадцать минут:
— Где ты его взяла?
Я даже не знаю, чего в его голосе было больше: ужаса, восхищения или любопытства.
Пришлось еще раз рассказывать историю, добавив сюда идею Берека про контрабандистов. Тим слушал, раскрыв рот.
— Нельзя же оставлять контрабандистов безнаказанными! — воскликнул он, выслушав меня.
— А что ты предлагаешь делать?
— Давай расскажем кому-нибудь… Не может быть, чтобы ректор Боскарента занимался контрабандой. Или Хеиван — он же нормальный мужик.