— Рита, добрый вечер.
— Добрый вечер, принц. — Смею надеяться, свое волнение я скрывала лучше, чем Берек. — Осматриваете библиотеку?
— Да. Я ведь говорил, что мы хотели бы оценить качество образования института. Думаю, логично осмотреть и хранилище знаний.
Я кивнула, и гоблин прошел дальше, вдоль рядов. Я поймала многозначительный взгляд Берека, следовавшего за принцем, и отвернулась.
Не верю, что дракон ни с того ни с сего будет нападать на людей. Как и сказал принц, они признали нас разумными существами и не охотятся, как на горных козлов. Но это при условии, что никто не крадет драконьи яйца. Да и потом, люди не такие уж и разумные. Если они первыми откроют охоту, посчитав дракона угрозой, то и тем, и другим может не поздоровиться.
В своей комнате я обнаружила записку от Чепуша, в которой он соглашался забрать к себе каракули. На бересте было достаточно места для моих рисунков, и я объяснила им, как и Васе, что у Чепуша будет лучше, чем здесь.
Кажется, они больше грустили, что не увидят Бурана, чем меня, но все же тоскливо распрощались и со мной и прыгнули на бересту. Я на прощание пожала Васе руку-палочку, написала чёрту мою благодарность и поставила точку. Береста исчезла вместе с меловыми рисунками, и дракон грустно проклекотал им вслед. Я привыкла, что у меня по комнате бегают маленькие каракули, и буду немного скучать по ним, но приятно знать, что они будут в безопасности, и их никто не сотрет.
Когда Тим заглянул в гости, я пересказала подслушанные новости о драконе.
— Надо отвезти к нему Бурана, пока он не добрался до института, — сказала я. — Если он окажется рядом, то почувствует своего сына и подожжет здесь все.
— Ты преувеличиваешь, — с сомнением ответил Тим. — Еще неделя — и твой дракон научится летать. Ничего не случится за это время. А потом выпустишь Бурана, и он найдет своих родителей.
Я кивнула, полагаясь на слова друга. Он сменил тему, чтобы меня развеселить.
— Не поверишь, что я сегодня видел. Меня послали в лес в качестве отработки, собрать кору деревьев и сосновые иголки. Знаешь купидонов, таких розовых птиц? — Я кивнула, улыбнувшись. — Так вот, я видел, как они играли в салки! Честное слово. Они выбрали водящего и бегали от него, пока он кого-нибудь не ловил.
— О, если бы ты только знал… — рассмеялась я, предвкушая, как расскажу эту историю.
Глава двенадцатая
в которой заканчивается отработка, студенты тикают прочь, а самая плохая ведьма решается на путешествие и ныряет в приключения с головой
Наступила пятница. Четвертый семестр неукоснительно приближался, а с ним росли тревоги о Зимнем Буране. После вчерашнего успеха он постоянно махал крыльями, словно мечтая поскорее научиться летать, а без своих меловых друзей слегка погрустнел. Утро после завтрака он провел на окошке, наблюдая за птицами в небе.
— Мне пора на отработку. — Я почесала затылок малыша, и дракончик отозвался писком.
День выдался ясным: небо стало голубым, ленивые облачка проползли где-то вдалеке, стороной обходя молодое февральское солнце.
Завернув к огородам, я помахала рукой Тиму и отправилась на конюшню. Хотя с утра мне было тревожно из-за Бурана, приятная погода подняла настроение, и я решила подурачиться, чтобы окончательно разогнать тоску.
— После-едний де-ень отрабо-о-отки-и-и! — пропела я, врываясь в конюшню с воздетыми к небу руками.
Ко мне обернулись две пары глаз: Хеивана и принца Кримона. Плюш отозвался приветственным рыком с другой стороны конюшни.
— Поздравля-а-аю-у-у! — пропел в ответ Хеиван, тоже вскинув руки.
Я густо покраснела, молча развернулась и вышла из конюшни, спрятавшись за углом.
«Вот дурочка, — корила я себя. — Что теперь подумает принц Кримон о студентах…»
Хорошо еще Хеиван поддержал, не то бы совсем стыдно было.
Я услышала, как принц Кримон вышел из конюшни, и спустя мгновение рядом вырос Хеиван, усмехнувшись.
— Нечего стоять, давай делом займемся, — весело сказал он. — Раньше начнешь — раньше закончишь.
Я сбегала потрепать Плюша за ушами, отчего он довольно заурчал, и мы с бестиологом взялись за чистку стойл и кормежку животных. Наконец, мне предстояло вычистить лошалопу. С ней любое действие превращалось в бесконечную борьбу характеров.
Нацепив на нее уздечку, я кое-как вытянула скотинку на улицу. Лошалопа упиралась, но чисто из вредности. Поставив ее у коновязи и предложив для отвлечения внимания листья салата, я принялась чистить рыжую шерсть и длинную лошадиную гриву черного цвета. Лошалопа меланхолично жевала листья салата, прядая большими ушами.