Я ожидала, что он ещё что-нибудь скажет. Например, я не верю тебе. И тогда я уже не смогу дальше врать.
Но Митя не произнёс больше ни слова. Он поднялся на ноги, но как будто с трудом, развернулся и медленно пошёл к выходу из комнаты.
– Митя? – мне бы позволить ему уйти, но я словно почувствовала, что что-то с ним не так.
Он не остановился, сделал ещё пару шагов, затем встал на месте.
– Митя! – вновь окликнула я.
Происходит что-то не то.
Митя опасно покачнулся на месте и, прежде чем я успела хоть как-то среагировать, упал без чувств.
На мгновение я замерла, шокированная какой-то абсурдностью, нереалистичностью ситуации. На секунду мне показалось, что он притворяется. Но когда эта секунда прошла, я в ужасе бросилась к нему.
– Митя? Митя, очнись! Митя!
– Дмитрий! – Юлия Юрьевна влетела в комнату, тотчас склонилась над ним. Лицо его было непривычно бледным, дыхание сбитым. – Что смотришь? Звони в скорую!
Сначала я подумала, что она это мне, но нет, это было обращено к Маше, тоже прибежавшей на шум. Она схватилась за телефон.
– Что с ним?! – в ужасе воскликнула я.
– Что ты ему сказала?! – закричала на меня Юлия Юрьевна. – Я ведь говорила, ему нельзя волноваться!
– Но что… что мне сделать? Что? – я отчаянно хотела помочь, хоть чем-то, но не понимала, что вообще произошло.
– Ты уже всё сделала! Дима! – экономка проверила его пульс. – Приди в себя, милый…
То, с какой нежностью, почти материнской заботой она обращалась к нему, навсегда изменило моё отношение к этой женщине. Я вдруг отчётливо поняла, что всё, что делала Юлия Юрьевна, было лишь из-за глубокой привязанности к Мите.
Но в тот момент мне было не до того. Меня парализовал страх за Митю, ему плохо, а всё из-за меня! Я могла бы найти другие слова… Как… как это вообще могло случиться?
Его отец пришёл через несколько долгих минут, вместе со врачами. Митя так и не пришёл в себя, а у меня к этому времени уже начали дрожать руки. Александр же сохранял хладнокровие.
– У него слабое сердце, – сказал он врачу, и тот кивнул, проверяя дыхание и пульс.
Так вот о каких проблемах со здоровьем говорил Александр Владимирович! А я-то тогда не поверила, подумала, что он просто отмазал сына от армии…
– Почему вы не сказали мне?! – закричала я, когда Митю положили на носилки.
Понимала, что момент не подходящий, но не справилась с эмоциями.
– Как вы… как вы могли меня не предупредить?! Я бы… Я бы не стала говорить ему такое!
– Да что ты ему сказала?! – взорвался, наконец, Александр Владимирович. – Что?!
– Сказала, будто не люблю его! Но это ложь!
– Да кто бы мог подумать, что очередная девчонка так западёт ему в… сердце!
– Едем, – вмешался врач, и вышел вслед за носилками.
– Забирайте свои вещи и уезжайте, Маргарита Викторовна, – процедил Александр и хотел было тоже выйти.
– Ну уж нет! Я тоже поеду в больницу! – вдруг я нашла в себе силы противостоять ему.
Ещё полчаса назад мне казалось, что он абсолютно прав. Но откуда ему знать, как у нас с Митей сложится? Может, мы с ним будем счастливы вместе?
– Может, он сам будет решать, с кем ему быть? – озвучила свою мысль твёрдо.
Он хотел было ответить мне что-то едкое, но вмешалась Юлия Юрьевна.
– Александр Владимирович, надо ехать. Некогда спорить, – она взглянула на меня. – Позвольте ей поехать. Так будет лучше.
Он перевёл на неё взгляд. Задумался на мгновение, а затем кивнул.
Выдохнула с облегчением, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации. Я отвоевала своё право быть рядом с Митей. И теперь очередную свою ошибку я смогу исправить.
Глава 16
В больнице стояла гнетущая атмосфера. Возможно, в этих белых стенах всегда так – сюда ведь не развлекаться приходят. Но мне упорно казалось, что атмосфера такая из-за меня. Из-за моего присутствия. Очевидно, Александр Владимирович ненавидит меня.
Несмотря на то, что я тоже себя ненавижу, в произошедшем виновата не только я. Кто-то из них, он или Юлия Юрьевна, могли бы предупредить меня, намекнуть хотя бы, что Митя не совсем здоров, что у него… проблемы с сердцем. А если он умрёт?
Я схватилась руками за голову.
Я себе этого никогда не прощу! Сколько ужасных вещей ему наговорила! Я ведь так и не думаю даже… Его чувства вовсе не безответны.
– Маргарита, – обратилась ко мне Юлия Юрьевна.
Я села прямо и выжидающе на неё посмотрела. Давайте, расскажите, какое я чудовище! Как будто сама не знаю. Сделайте ещё хуже!
Мы с ней сидели в скамейке недалеко от палаты. Митиного отца уже позвали туда. Кто знает, что ему сейчас говорит врач? Может, что его сыну осталось жить пару месяцев, глупая репетиторша довела вашего единственного ребёнка…