– Не накручивайте себя, – произнесла мягко экономка. – Он будет в порядке.
– Такое уже раньше с ним случалось?
– Да, и не один раз. Ему нельзя волноваться, нервничать, нагружать себя… Слабое сердце у него с рождения.
– Спасибо, что предупредили! – воскликнула я, поднимаясь на ноги. – Как вы могли скрывать от меня такое?!
– Скрывать? А я должна сообщать об этом первым встречным? – поинтересовалась экономка ровным тоном.
– Я не первая встречная! Я его… – запнулась. А кто я ему? – Я его учительница.
Сообщив это, я решительно направилась к дверям палаты. Не могу больше сидеть и ждать, сил моих больше нет! Хочу увидеть его, убедиться, что он в порядке.
Хоть бы это было так.
Только хотела я взяться за ручку, как дверь отворилась с другой стороны, и в проходе возник Александр Владимирович. Сначала мне показалось, что он выглядит бодрым, но вся бодрость исчезла при виде меня.
– Куда направляетесь, Маргарита Викторовна? – спросил он таким тоном, будто пересекать порог палаты мне запрещено законом.
– Я к Мите…
– Вы не слышали? Я вас уволил! Вот и уезжайте! Мой сын в вас не нуждается.
Как же я устала от того, что мужчины пытаются мне указывать.
– Я хочу с ним поговорить. И поговорю. Он – совершеннолетний, а это не ваша личная больница. Как вы мне помешаете?
Во мне говорила нервозность. Очень глупо было «брать на слабо» миллиардера. Надо было нормально объяснить, что я только извиниться хочу! Но, вместо этого, обычно мягкая я некстати решила проявить характер.
Скрестила руки на груди.
– Какая самоуверенная учительница, – покачал головой Александр Владимирович. – Уведите-ка отсюда эту девицу!
Стоило ему произнести это, как мне на плечо легла тяжёлая рука охранника больницы. Оглянувшись, я увидела ещё несколько охранников, готовых безропотно подчиниться приказу Александра.
– Девушка, идёмте с нами.
– По какому праву?! – возмутилась я. Если уж начала упрямиться, надо стоять до последнего. – Уберите от меня свои руки.
– Не заставляйте нас применять силу.
– Хоть какой-то плюс в произошедшем, – вставил Александр Владимирович, – соберёте свои вещи до того момента, как Дмитрий вернётся домой.
– А ничего, что я тоже здесь? – послышался сиплый, надломленный голос Мити. Я возликовала: живой и даже в сознании! – Никого ничего не смущает?
Конечно, было немного странно затевать эту сцену буквально на пороге его палаты.
Александр замер, смотря на меня со всей доступной ему ненавистью. Мне аж не по себе стало. Но желание увидеть Митю было сильнее этого чувства, так что я пошла до конца:
– Мне надо с тобой поговорить! – прокричала я.
У его отца сделалось такое лицо, будто он хочет придушить меня здесь и сейчас и просто чудом сдерживается.
– Сейчас к вам выйду, учительница. Только капельницу из руки выдерну, – съязвил он. Как в таком состоянии он умудрялся шутить, оставалось загадкой.
Александр побледнел, покосился в сторону своего отчаянного сынка. Весь красный от гнева, он отступил-таки в сторону.
– У тебя ровно пять минут, – выплюнул он. – Я засекаю! И не секундой больше!
Обрадованная маленькой победой, я прошмыгнула мимо него. И тотчас забыла о его существовании, увидев Митю. Он был бледный, с капельницей в руке. Лежал на больничной койке в окружении пикающих мониторов. Внутри у меня всё сжалось от чувства вины.
– Так себе зрелище, да? – фыркнул он и чуть улыбнулся сухими губами. – Поверьте, всё не так страшно. В капельнице витамины.
– Митя… – выдохнула я. И не нашла больше слов.
– Ну у вас и вид. Будто я тут умирать собираюсь. Что? Пришли попрощаться с будущим покойником?
– Не говори так! – очнувшись, возмутилась я. Опасливо приблизилась к нему, будто ему может стать хуже от моего присутствия. – Ну… Как ты себя чувствуешь?
– Как будто меня сбил грузовик. Но не переживайте, иногда такое случается.
– Из-за того, что ты перенервничал? – виновато спросила я.
– Перенервничал? Да, не стоило мне смотреть тот футбольный матч. Но наши опять проигрывали! Никаких нервов не хватит.
– Митя! Перестань! Я знаю, что это из-за меня…
– Вы слишком высокого о себе мнения, Маргарита Викторовна, – он отвёл взгляд куда-то в сторону. – Кстати, я, кажется, что-то там говорил… о любви к вам? – его голос дрогнул.
– Да… – Его слова эхом отдались в моей груди. Я ведь обманула его! Сказала, что никаких чувств у меня к нему нет. – Послушай, насчёт этого…