– Забудьте. Мне просто уже стало плохо, и я не понимал, что несу. Это неправда. А сюда я попал не из-за вас, а из-за того вратаря с дырявыми руками. Так что можете с чистой совестью паковать свои вещички.
На мгновение я задумалась, может, сделать вид, что поверила, и уехать? Но после произошедшего я уже не думала, что это правильное решение. Что бы не говорил Александр Владимирович, его сын взрослый. И ни он, ни я не можем решать за него.
– Я соврала! – выпалила я. – Мне казалось, так будет лучше, но… Твой отец уволил меня, поэтому больше я не твой учитель. И ты… ты… – внезапно ощутила дикое смущение. Митя тоже почувствовал мою неловкость, взглянул насмешливо… Какие же у него красивые глаза. – Ты мне тоже… Ну…
– А чего уехать хотела? – перебил меня он.
– Твой отец… – я замялась. Сказать, что его отец убедил меня в том, что однажды Митя захочет родных детей и бросит меня? Да это же звучит как полный бред! И как только я пошла у него на поводу? – Твой отец против наших отношений, – нашлась я.
– Мой отец против самого моего существования, – фыркнул на это Митя.
– Это не так…
– Значит, Марго, ты тоже меня любишь?
Его «тоже» вселило надежду.
– Да, – выдохнула я.
– И хочешь быть со мной?
– Ну… да.
– И ты думаешь, я в это поверю?
– Да… Подожди, что?
– Ой, да хватит, Марго! Отказываешь парню, у него отказывает сердце, тебе становится его нестерпимо жаль… Какая же банальщина!
– Всё не так! – вспыхнула я. Какая же неловкая ситуация. Он что, мне не верит? После того, как я бросила вызов его отцу?
– Мне не нужна ваша жалость, оставьте её при себе. И я не умираю! Так что отстаньте от меня!
Один из мониторов вдруг запищал более часто, чем до этого.
– Что с тобой?! – я схватила его за руку. Митя попытался освободить свою ладонь, но я не дала, сжала её так, чтобы он почувствовал. – Я не вру. Я тебя…
– Эта женщина задумала свести моего сына в могилу! – в палату ворвался Александр Владимирович, а следом за ним – врач. – Отойди от него!
Он буквально отпихнул меня в сторону. Врач покосился на показания монитора, затем что-то ввёл в капельницу.
– Дмитрию Александровичу надо поспать, – заключил он.
Митя глядел на меня волком. Очевидно, мне не удалось его убедить.
Боже, что же я наделала? Как вообще дошло до такого? Теперь он меня ненавидит! И не только он. Как только глаза Мити закрылись от снотворного, Александр схватил меня под локоть и вытолкал в коридор.
– Больше года у него не было приступов! От тебя одни неприятности, – прошипел он. – Чтобы я больше никогда тебя не видел рядом с моим сыном! Юлия Юрьевна!
– Слушаю, – подскочила к нам та.
– Отвезти в дом! Лично соберите её вещи! Чтобы через сутки из особняка исчезло любое напоминание о ней! Вам ясно?!
– Я всё поняла.
Александр отпустил меня и вернулся в палату, напоследок хорошенько хлопнув дверью.
– Вы слышали, Маргарита, надо ехать, – сказала экономка, попыталась поторопить меня, положив руку на спину.
– Подождите, я… Кажется, меня сейчас стошнит.
Я бросилась в уборную, расталкивая людей, которые остановились полюбоваться разыгрываемой миллиардером сценой. Кто-то даже фото сделал. Интересно, что завтра про нас напишут в интернете?
Хотя нет, неинтересно. В уборной у меня ко всему прочему ещё и голова закружилась. Съела, что ли, что-то не то?
Вряд ли. Скорее всего, это от переживаний. Я же чуть с ума не сошла! Как постаралась, чтобы приехать сюда, в больницу, чтобы в палату к нему попасть! А этот мальчишка мне ещё и не поверил. Как же это… больно!
Включила холодную воду, сполоснула лицо. Некстати зазвонил телефон.
– Маргаритка, цветочек мой, – раздался жизнерадостный голос моего двоюродного брата Вани. – Как твои дела?
Мои губы задрожали от этого простого вопроса, на глазах выступили слёзы.
– Вань… Забери меня, пожалуйста, – пробормотала я, всхлипывая.
– Марго, что случилось? Где ты, дорогая?
– В больнице…
– О, Боже, ты в порядке?
– Нет… Ну то есть… Просто можешь приехать?
Мне жизненно необходимо было родственное плечо. А ехать в особняк, по пути выслушивая упрёки Юлии Юрьевны – у меня на это не осталось никаких моральных сил.
Глава 17
– Держи, – Ваня протянул мне дымящуюся кружку.
Благодарно улыбнулась и сделала глоток: какао. Моё любимое, с ванильным сиропом. Развеет любую мою печаль, и брат это знает. Но не уверена, что на этот раз какао поможет. Я чувствовала себя не просто печальной, а абсолютно разбитой.