– Хватит разговоров, – резко поменял тон на безразлично-ледяной. – Раздевай ее.
Йорвиг отвернулся. Колдун принялся срывать с нее одежду. Лору накрыла паника. Обхватив себя руками, сжала полы мантии до побелевших костяшек пальцев, но силы были не равны раз в пять. Ткань треснула и опала с ее плеч рваными лоскутами. Наверное, самое время для истерики. Губы уже дрожали, в голове образовалась тягучая пустота. Браслет обжигал кожу запястья. Ее сила пыталась вырваться на волю, но артефакт не позволял.
Яркий зеленый свет. Он ослепил ее даже здесь, за могучей спиной аномальника.
Звук удара тела о стену. Лора прекрасно помнила его – совсем недавно он предшествовал смерти Геральда.
Она не видела, что происходит. А маг был слишком увлечен стягиванием с нее спортивной куртки, чтобы отвлечься на что-то еще. Лорелия осела на снег. Мужчина завис над ней. И вдруг дернулся, замирая. На лицо брызнуло горячим. В воздухе запахло железом.
Подняла голову. Из груди аномальника торчало широкое лезвие меча. Вокруг резко посветлело, словно завершилось солнечное затмение.
Время замерло. Тело колдуна вновь покачнулось, и упало на бок, открывая Лоре обзор на высокого мужчину. Он тяжело дышал. Мантия разорвана в нескольких местах, темные волосы растрепаны. Взгляд янтарных глаз пронизывает насквозь, запуская калейдоскоп картинок в памяти. Прошлое, настоящее – смешались в одну карусель, раскручивая душу девушки мертвой петлёй. Лорелия уже не разбирала, где была она настоящая, а где – женщина из прошлого. Они слились в одну. И у этой, новой Лоры, дрожали губы, по щекам струились слезы, а душа неистово тянулась вперед, к нему.
Антонин наклонился, сжал ее ладони в своих, одним движением поднимая на ноги. Убрал растрепавшиеся волосы с лица, всматриваясь в черты расплавленным золотом глаз. Лора зажмурилась, чувствуя приятное тепло во всем теле. То самое, из своих видений. Глубоко вдохнула горько-сладкий запах каких-то трав.
Сделала последний разделяющий их шаг и коснулась лбом его груди. Сжала в кулаки отвороты мантии. Разжала.
Тук-тук. Тук-тук. Там, под ее ладонью.
– Я ведь тебя потеряла когда-то.
Он судорожно выдохнул и крепко обнял, в который раз прогоняя липнувший к ней холод.
18.2
Два дня спустя.
Лора пребывала в смятении. Слишком много событий ворвались в ее жизнь, сметая прочь все, что казалось единственно верным и правильным. Произошедшее на арене навсегда въелось в память, отравило, уничтожило прошлую Лору. Ту девочку, которая шагнула в чужое измерение, свалившись на голову Геральду Холду. Этому неоднозначному человеку, когда-то ступившему не на ту дорогу. Несмотря на все его странные поступки, он запомнился ей хорошим.
Она сидела в своей комнате, забравшись на кровать с ногами и поглаживала Ваську между ушей. Ожог, оставленный артефактом, почти зажил. Он уже не беспокоил, но тонкая красная ниточка на запястье осталась с ней навсегда. Как сказал Антонин, столь сильные магические печати не проходят бесследно.
Рубина пропадала на парах, а Лорелия уже два дня не могла прийти в себя. Да и сможет ли теперь?
Игры прервали сразу, как только Антонин перенес ее из лабиринта. Как оказалось, все, кто выбывал с арены, попадали не в академию, а в подполье Йорвига. Порталы перенаправил сам распорядитель игр – Леон Крон. Именно так в их лапах оказался бедняга Финеас.
Что стало с главным аномальником, Лора так и не узнала. Скорее всего, тело осталось лежать в том ледяном коридоре. А может, Смертов перенес его вместе с Геральдом сюда, в академию. Расспросить подробнее не решалась.
Она вообще не могла спокойно находиться рядом с ним. Внутри сразу же все расцветало, душа трепетала, а сердце сбивало ритм. Ей нестерпимо хотелось обнять его, почувствовать вкус губ, вжаться в него полностью и забыть, что существует отдельно. Что она сама – единое целое и не нуждается в дополнении. Но ее ли это чувства? Или той женщины, видения о которой ее посещали? Слишком всё сложно и непонятно, а Антонин был занят разбирательствами с аномальниками и связью с ними Азара Фельна, вместо того, чтобы хоть немного развеять сомнения.
Отца Лора так и не увидела. Не хотела, боялась, что не сдержится, не выдержит. Его предательство резануло сильнее, чем все остальное вместе взятое. Разве можно оправиться после такого?
Фин и Марика пребывали в коме. Целители провели необходимый ритуал по возвращению души, но для реабилитации понадобится время. Возможно, после пробуждения они и не вспомнят, кем являются.
Лорелия оглядела комнату. Она все еще была ей чужой, холодной и неприветливой. Как и все остальное, что окружало девушку последние месяцы.
– Знаешь, Васька, наверное, мы вернемся домой.
Мышь молчаливо шевельнул ушами, устраиваясь в руках Лоры поудобнее. Он всем видом показывал, что ему абсолютно все равно, в каком измерении охотиться и пугать прохожих. Главное – рядом с хозяйкой.
Девушка улыбнулась. Мысль пришла сама собой и принесла странное облегчение. Значит, была правильной. Необходимо разобраться в себе, оправиться, успокоиться. Здесь она вряд ли сможет это сделать.
Переложив Ваську на одеяло, Лорелия встала и принялась собирать чемоданы. Когда почти все уже было готово, в дверь негромко постучали.
Лора закусила губу, останавливаясь посреди комнаты. В груди стало горячо-горячо. Она почти наверняка знала, кто пришел. Чувствовала.
– Войдите, – ответила так же тихо, уверенная, что ее услышат.
Ручка опустилась, дверь бесшумно отворили. В коридоре стоял Антонин.
Задержавшись у порога, вошел. Осмотрелся, останавливая взгляд на чемоданах. Глаза метнулись к ее лицу. Посветлели.
– Куда ты собралась?
– Домой.
Он помолчал, мрачнея. Приблизился. Легкое прикосновение кончиков пальцев к щеке. Дрожь по спине и знакомая волна тепла по позвоночнику.
– На долго? – голос мягкий, бархатный. Прям как в том, последнем видении на арене.
– Не знаю… Навсегда? – на последнем слове дрогнула, зажмурилась. – Слишком много свалилось. У меня в мыслях и чувствах сейчас такая каша… Понимаешь?
– Понимаю.
Погладил по волосам, поцеловал в висок, скользнул к щеке. Лора затаила дыхание, кожа лица горела. Его губы задержались у кончика рта. Коснулись нежно-нежно, до сладкой истомы в груди. Она и не представляла, что такие поцелуи могут творить с сердцем.
Отстранился, поймал расплавленным золотом глаз ее взгляд.
– Тогда, до встречи, Лорелия Фельн, – улыбнулся.
Она качнула головой, непроизвольно отвечая на эту улыбку.
– Лариса. Мисс Фельн здесь больше не живет.
Эпилог
21 декабря этого же года
Преодолев буквально по стеночке расстояние от двери до кровати, Лора со стоном рухнула на мягкие подушки.
– Ставицкий, я вас ненавижу… – промычала она в пустоту сдавленным голосом. Ныло все тело, а многострадальные конечности просто отваливались, как у сломанной куклы. Даже стук двери и саркастический хмык не заставили девушку пошевелить хоть пальцем.
– Будешь знать, как пропускать две тренировки подряд, – с праведным ядом проговорил стоящий в дверях высокий брюнет.
Получив в ответ невнятное мычание, парень повторно хмыкнул и приблизился к кровати. Там с раскинутыми руками и ногами, носом в подушку пребывало в ауте тело в спортивных штанах и майке. Наконец, девушка все же повернула голову, явив взору красную щеку, частично прикрытую розовыми волосами и ярко-синий глаз. Вторая половина этого великолепия все еще оставалась вжата в постель.
– Не делай вид, что ни в чем не виноват, – выдавила она.
– В чем? – откровенно ухмыльнулся парень. – В том, что ты двое суток пролежала пластом, вскакивая лишь для пробежки к унитазу или раковине?
– В том, что потащил меня в этот чертов бар! – девушка даже приподнялась на локтях и негодующе зыркнула на сводного брата. – Макс с Серегой тоже хороши: «Ну, что? Еще по одной и домой?» – передразнила она и со стоном рухнула в исходную позицию.