– Лора, но почему-то из нас четверых, только ты танцевала на барной стойке и лезла целоваться к Максу. И потом, – быстро добавил он, заметив гневный взгляд, – ты сама выделила Дине с Михой одну из спален… Или ты собралась уединиться с ними?
Лора, с небывалой скоростью для недавно больного страдающего человека, уселась и подозрительно спокойно покосилась на вазу, затем перевела взгляд на все еще ухмыляющегося парня. Улыбка тут же сползла с его лица.
– Наш тренер по каратэ совершенно справедливо тебя гонял. Он и так делает девчонкам поблажки!
Прочитав на лице сестры обещание страшной расправы, попятился, но по пути совершил смертельную ошибку, декламируя коронную фразу тренера Ставицкого:
– В конце концов, главная задача женской особи: варить борщи и рожать детей.
С невероятной скоростью схватив вышеуказанную вазу, девушка швырнула ее в ретировавшегося брата.
– Иди к черту, Вадим! – гаркнула, перекрикивая звон разбившегося о захлопнувшуюся дверь стекла.
И тут же вновь рухнула на постель, раскинув руки и уставившись в кремовый потолок.
После прибытия из другого измерения, Лора почти месяц просидела в комнате, выбираясь лишь пару раз в день – поесть и искупаться перед сном. Дома ожидал сюрприз – маменька успела выйти замуж и обзавестись приемным сынком шестнадцати лет от роду. Вадимом. Это был, пожалуй, самый раздражающий человек, какого она только знала. Постоянно лез в ее личные дела, стремился допытаться, что с ней стряслось, приводил каких-то непонятных ребят домой и обязательно вел их к Лоре в комнату, знакомиться. Но, как ни странно, именно он в итоге вытащил девушку из жуткой депрессии, в которую ее толкнули относительно недавние события арены.
Мама долго допытывалась, что же все-таки произошло, почему Лора вернулась посреди года, да еще в таком ужасном состоянии. А когда обо всём узнала – пришла в неописуемую ярость. Если бы не отчим, наверняка сорвалась бы в другое измерение, дабы «выколоть Фельну глаза и намотать его кишки на люстру в ректорском кабинете».
К слову о приемном папеньке – банкир средних лет, кареглазый усатый дядька с небольшим пивным животиком. Лора не знала, как давно они с мамой были знакомы, но смотрел он на нее глазами полными обожания.
– Что здесь стряслось?! – озадаченный голос, как рукой снял всю усталость.
Лора виновато взглянула на маму, стоящую в дверях.
– Я сейчас все уберу…
– Дочка, если ты в любого расстроившего тебя человека будешь швырять посуду, это ничем хорошим не закончится… Когда-нибудь ты попадешь в цель.
– Это была ваза… И Вадим.
Мама тяжело вздохнула.
– Как кошка с собакой, ей Богу! Уже взрослые люди, а ведете себя, словно ясельная группа! Прибери осколки и спускайся. В перерывах между готовкой праздничного стола я все же успела сварганить завтрак.
– Мам, я только с тренировки… Не хочу ничего… Я водички попила.
– Завтракать, я сказала! – не терпящим возражений тоном повторила она и вышла, осторожно прикрыв дверь.
Лора со стоном поднялась на ноги.
Позволив новоиспечённому братцу уговорить себя записаться на секцию каратэ, она надеялась отвлечься от терзающих ее воспоминаний. И умение защитить себя было бы не лишним. А в итоге каждый раз после тренировки девушка мучилась ноющей болью во всем теле. Это конечно ненадолго меняло ход мыслей, но совсем проблему не решало. Она с каждым новым днем все увереннее хотела вернуться. И притягивала ее не академия или магия, а всего один человек. От которого сбежала сюда. Лора думала, чувства, вспыхнувшие в ней к Смертову – причина пробуждения памяти души. Что это не она, а та, другая, неизвестная женщина говорила с ее сердцем вместо нее самой.
Но вот, за окнами другой мир, между ними триллионы километров, а она не может забыть легкие прикосновения, поцелуи, неповторимый свет янтарных глаз. Смертов словно оставил на ней свою печать. И теперь возвращался каждый раз, стоило ей остаться наедине с мыслями.
Антонин за прошедшие два месяца прислал всего одно письмо. В нем было тоненькое серебряное колечко-артефакт и всего одна строчка: «Когда будешь готова, надень его». Ни объяснений, что произойдет, ни вопросов о ее самочувствии. Лора уже десять дней держала письмо под подушкой, каждую ночь вертя кольцо в руках. Возможно, это был портал. Оставалось окончательно решить, кем она все же является и что хочет от жизни.
Отыскав в куче хлама в углу комнаты веник и совок, принялась собирать осколки. В приоткрывшуюся дверь заглянул Вадим.
– Эх… жаль, красивая была ваза…
– Что? Опять явился клевать мою печень? – девушка ссыпала осколки в мусорное ведро и хмуро взглянула на брата.
– Заманчиво, но нет, – улыбнулся он, демонстрируя ей телефон. – Макс звонил, говорит, что Серега предлагает махнуть сегодня часиков в десять в лес, на шашлычки.
– На улице снега по пояс и минус двадцать градусов. Какие, к лешему, шашлычки? И вообще, у меня день рождения сегодня. Я хочу провести его тихо и спокойно, в кроватке с тарелкой торта на коленках.
Лора отставила веник и принялась раздеваться. Хотелось, как можно скорее накинуть свободный халат и отправиться в душ.
Вадим, не обращая никакого внимания на стягивающую штаны сводную сестру, хмуро взглянул на телефон.
– Вообще–то днюха в лесу – лучшее, что может быть. Решайся!
Именно с этих слов начался ее недавний поход в треклятый бар. Нет уж. Теперь она не поддастся. Но ответить что-либо не успела. На весь дом заголосила мама.
– Нет, ну ты только посмотри на него! Лора! Убери эту тварь с моего торта!
Истерические нотки в голосе ничего хорошего не предвещали. Вообще, она была терпеливой женщиной и крайне редко срывалась по пустякам. Но раньше с ней в одном доме не жил летучий мышь Васька.
Едва только он появился здесь, как посчитал долгом чести оккупировать самое людное помещение в доме – кухню. А ведь до недавних пор это была исключительно мамина территория. В общем, Василий вышел на тропу войны, решив отвоевать себе место на холодильнике.
Отыскав наконец-таки халат под стулом, Лора быстро накинула его, выбежала из комнаты и спустилась в зал. Именно там, на круглом столе стоял большущий торт.
– Ну и чего ты шум подняла? Он почти ничего не испортил… – девушка скептически осмотрела двухэтажное великолепие с вымазанным в креме мышем на вершине. Растопырив крылья, он топтался по кругу, медленно погружаясь в бисквитный корж.
– Не испортил!? – казалось, у мамы сейчас случится приступ несуществующей у нее астмы. – Это же… это же… Так! Немедленно убери его отсюда!
Лора послушно взяла Ваську под крылья и с душевным чавкающим звуком выудила его из торта. Мама прикрыла глаза, наверняка, мысленно считая до десяти.
В дверь позвонили. Ну очень вовремя!
– Открой! – рявкнула маменька, поднимая поднос и унося на кухню.
– Серьезно? Чем? Зубами?
Лора держала мышь двумя руками, максимально далеко от себя. Он послушно повис, шевеля лапами и довольно улыбался. Хотя… только Лора могла увидеть в этом кошмарном оскале нечто приятное.
Делать нечего. Маме было реально не до гостей, отчим на работе, а Вадим скорее всего рылся в ее вещах.
Дойдя до двери, заметила, что замок не защелкнут. Повезло!
– Открыто! – громко проговорила, замирая в коридоре.
Щелчок. Морозный ветерок скользнул к ногам и заиграл подолом халата. С трудом оторвав взгляд от Васьки, Лора посмотрела на стоявшего в дверях мужчину.
Выдохнула, разжимая пальцы. Мышь с писком шлепнулся на пол, пачкая кремом паркет и шустро перебирая всеми четырьмя конечностями двинулся в сторону кухни, оставляя за собой бело-розовый след.
– Здравствуй, Лорелия.
Антонин Смертов проводил взглядом мыша и улыбнулся. На черном строгом пальто и в темных волосах белели снежинки. Янтарные глаза смеялись лучиками солнца.
***
Они шли по заснеженной аллее. Лора грела руку в изгибе его предплечья, с аппетитом поглощая ароматную коричную булочку. Антонин водил ее по парку больше часа, но девушка практически не чувствовала холода.