Тим медленно кивнул.
Он не знал, что сказать.
Не ревновал. Просто странно было представить, что кто-то знал ее раньше так близко, так легко. До всех ее слоев боли.
— Ты не говорила о нем.
— Я не знаю, надо ли было. Мы перестали общаться после… того лета. Он не знает, что со мной произошло. Думал, что я просто не любила так, как он, поэтому бросила. А мне было слишком сложно и тяжело что-то объяснять.
— Ты все еще думаешь о нем? — Он подошел и присел рядом.
Николь покачала головой, но не сразу.
— Иногда. Ну не потому, что люблю, а потому что он был в том времени, когда я была другой. До всего случившегося.
Парень взял ее за руку. Легко и не требуя. Просто — рядом.
— Ты можешь рассказывать мне такие вещи. Я все пойму. Правда не смогу вернуть тебе те моменты до всего, но, если хочешь… я помогу тебе смеяться так же, как и раньше.
Она улыбнулась ему открыто и по-настоящему, шепнув в ответ:
— Я знаю.
Тим кивнул в сторону стеклянной двери, ведущей на балкон. Он соединялся с плоской крышей террасы и с него открывался шикарный вид на бескрайний океан. Но это днем. Сейчас за ним была непроглядная темнота, лишь луна разбавляла эту черноту.
— Ты жила с таким видом из окна. Я почти тебе завидую. Конечно, по-доброму.
Она хихикнула в ответ и откинулась назад, на подушки, утягивая Тима за собой. Он лег рядом и заключил ее в легкие объятия, поглаживая плечо. Марли ворчливо засопел, сворачиваясь в клубочек.
— Если хочешь в душ…
— Я бы не отказался.
Она понимающе кивнула и встала. Показала, где ванная — она была за соседней дверью. Дала ему полотенце, и сама стала дожидаться, наслаждаясь теплой тишиной. Изредка поглаживала Марли по шерсти и оглядывала свою комнату как будто в первый раз.
Тим вернулся быстро. Свежая белая футболка, легкие свободные брюки. Он был таким по-домашнему родным. С темных волос спадали редкие капли воды. Он улыбнулся, придерживая дверь пока Николь выходила. Она наградила его быстрым поцелуем в губы, пока кто-нибудь в коридоре не увидел их, и скрылась за соседней дверью.
Сон не шел. Они лежали в ее подростковой комнате под мягкий свет от торшера у рабочего стола. Марли великодушно уступил им место для сна, пристроившись у балконной двери. Николь лежала на плече Тима, водя рукой по груди.
— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажусь вот так здесь, в комнате, где ты слушала Спайс Герлс или Фиф Хармони.
— Не смейся над моим вкусом. Они спасали меня в седьмом классе.
Она сама засмеялась, утыкаясь в его шею. Рука Тима уже лежала на ее талии, так мягко, но уверенно. В какой-то момент их дыхание сбилось со спокойно ритма. Так близко, очень тепло, слишком «не надо, но очень хочется».
Они спонтанно поцеловались, немного сбито, как подростки не знающие, что с этим делать и как правильно. Николь приподнялась, заставив кровать заскрипеть слишком громко. Оба замерли, словно их могли застукать родители в соседней комнате.
— Если кровать еще раз так скрипнет, твой отец сожжет меня на заднем дворе.
— Скорее бабушка. Когда она приезжает, бразды правления оказываются в ее руках.
Они тихо захихикали, как дети, которым нельзя — но все равно нельзя не хотеть. И все это с привкусом неловкости, но и чего-то невероятно живого.
Николь забралась на него сверху, так непривычно, слегка смущенно. Но ей очень хотелось это сделать. В этот момент она почувствовала прилив смелости. Приникла в поцелуе, обнимая ладонями за щеки. Тим немного озадаченно промычал ей в губы, опуская руки на талию. Край ее футболки задрался, и он провел руками по теплой, нежной коже.
— Ники, ты точно хочешь моей смерти. От рук бабушки, отца или от воздержания.
— Зачем воздерживаться?
Она прикусила нижнюю губу, бегая глазами по его лицу. Поцелуи и объятия, вероятность быть пойманными взбудоражили ее, вызвав внезапное возбуждение. Тим опьяненно улыбнулся, проморгался, словно не веря своим ушам.
— Какая ты бываешь, когда раскрепостишься.
— Если ты не хочешь, то это другой вопрос.
— Николь приподнялась, опираясь на его грудь. Уже собиралась перекинуть ногу, когда Тим схватил ее под коленкой и вернул обратно, тесно прижав обеими руками в себе. Девушка отчетливо почувствовала его возбуждение и ахнула. Раскрыла губы и выдохнула.