— Вчера было… как в кино. Сценарий, правда, слегка комичный.
— Ага. С бюджетом на два презерватива.
Он рассмеялся. Тихо, с утренней хрипотцой и легкой ленцой.
Николь приподнялась, натягивая на себя вчерашние вещи. Посмотрела в окно. Там — бескрайний океан, сверкающий в утреннем свете. Тим приподнялся, опираясь на руку, и посмотрел в том же направлении.
— Вид шикарный. И ты жила так всю жизнь? Я не перестаю завидовать.
Она хмыкнула и передала его вещи. Поднялась, направилась на утренние процедуры, осматривая коридор на наличие других жителей дома. С первого этажа послышались голоса. Родители и бабушка уже завтракали.
Они вдвоем быстро привели себя в порядок и спустились. На кухне пахло тостами, свежим кофе. И тревогой, которую сложно было замаскировать даже самым уютным завтраком.
Лорэна стояла у плиты, одетая и собранная. Она старалась казаться бодрой, подпевая под музыку из телевизора, который смотрела бабушка. Но взгляд ее выдавал — рассеянный, уходящий куда-то вглубь, где до сих пор отзываются слова, сказанные дочерью.
На столе еда, накрытая аккуратно и с заботой. Как будто от количества масла на тостах или сахара в чае можно хоть как-то смягчить реальность.
Трэвис сидел у окна с чашкой кофе и смотрел в сторону океана. Как всегда одетый в белую рубашку и брюки. Он молчал. Лицо хмурое, морщины на лбу глубокие, будто не разглаживались всю ночь. Плечи слегка напряжены. Он не спал, искал решение, но не находил. И вновь прокручивал в голове все, что упустил.
Они оба были готовы отправиться на работу.
Когда Николь появилась в проходе, все замерли на долю секунды. Выглядит спокойной. И счастливой. Волосы аккуратно собраны в пучок, взгляд мягкий, изучающий и осторожный.
Она улыбнулась, показав всем свою ямочку на щеке, и прошла к столу. За ее спиной показался Тим, приговаривая Марли, чтобы вел себя прилично.
— Доброе утро.
Девушка поцеловала мать в щеку, потом потянулась за поцелуем отца. Быстро коснулась его щеки губами. Так непривычно, но так любимо. Она сразу вспомнила каждое их утро до побега. Смех, объятия, совместный завтрак перед отправкой на работу и в школу. Николь знала, что со временем станет так же легко.
— Доброе, милая.
Лорэна отозвалась первой. Погладила дочь по плечу, глянула на Тима и мягко улыбнулась.
— Садитесь. Тосты, кофе, апельсиновый сок. У бабушки как обычно все не по стандарту. Кто хочет тортилью, прошу, еще много осталось. Она готовит на целую орду.
— Спасибо, Миссис Долан.
Тим сел напротив хозяина дома, кивнув ему. Мужчина отпил от чашки и кивнул в ответ. Парень сразу почувствовал эту атмосферу.
— О, прошу тебя, что за официоз. Просто Лорэна.
— Хорошо.
Он слегка улыбнулся, взглянув на Николь. Та подошла к Химене, о чем-то мило с ней воркуя. Они обе улыбались, перебрасываясь фразами на испанском. Бабушка изредка бросала взгляд на Тима, словно оценивая все его стороны.
— За столько лет тяжело не выучить этот язык. Особенно, если от тебя пытаются скрывать секретики.
Подал голос Трэвис, глянув на парня. Он словно прочел его мысли. Быстро посмотрел на жену, поймав ее заинтересованно-игривый взгляд, и спрятал улыбку за чашкой.
— Они обсуждают тебя.
— Я догадался. Бабуля очень откровенно меня рассматривает.
Парень слегка усмехнулся и взял себе один тост, положив на него ложку черничного джема.
— Пособие по испанскому для чайников на нижней полке книжного шкафа в гостиной. Если вдруг захочешь… углубиться.
Это прозвучало как приглашение стать частью семьи. Вроде в такой шутливой форме, но вместе с тем так серьезно. Тим поднял к нему ясно-голубые глаза и медленно кивнул. Он посмотрел на руки мужчины, татуировки были закрыты. Парень кивнул на манжеты рубашки:
— Простите, что спрашиваю. Вы… с татуировками? Просто так не вписывается в образ строгого врача.
— Да уж. Мало кто ожидает. Особенно пациенты.
— И Николь… у нее ведь тоже есть. Я подумал, что возможно… это был ее способ бунтовать. А оказывается, это от вас.