Он не знал, что она была с кем-то. Не знал, что у его маленькой Мелиссы был парень. Что она была…
— Черт…
Сорвался его шепот. Рассел сжал ненавистный документ до побелевших костяшек.
Она была беременна. Хотела сбежать. От своей сложной жизни и тирании отца.
А теперь ее нет.
Мысли начали цепляться одна за другую, формируя целостную картину в голове, от которой хотелось рвать волосы и кричать во все горло. Он знал, на что способен его отец. Рональд всегда решал вопросы жестко, основательно и без лишних свидетелей. Он все знал. И если он решил, что парень помешал… или что ребенок — позор для семьи…
Его даже не остановило бы то, что это была его родная дочь.
Парень зажмурил глаза, когда резкая боль в висках дала о себе знать. Тихо взвыл и глубоко задышал, сминая всю папку в руках. Грудь будто прожигали раскаленным железом.
— Он ее забрал… этот ублюдок забрал ее…
Его лицо побледнело, а губы задрожали. Но в глазах все больше подогрелась холодная, всепоглощающая ненависть к отцу. Тягучее желание подорвать все, что было связанно с его именем.
— Рассел…
Внезапный голос отвлек его. Он распахнул глаза и посмотрел на Николь, появившуюся в проходе. Она взволнованно смотрела на парня, оглядываясь назад. Снаружи, в конце коридора, стоял Тим, контролируя проход каждую секунду и оглядываясь на всякий шум.
— Бой закончился. Нам надо уходить.
Парень поднялся с кресла, словно скинул с себя слой пелены, засунул наспех папку под толстовку и двинулся на выход.
— Пошли. — бросил девушке.
Николь заметила, как дрожал его голос. Нахмурилась и оглянулась на Тима, который вопросительно развел руки. Рассел тут же вышел из кабинета и махнул ему. Парень, недолго думая побежал к ним на встречу, когда услышал приближение голосов. Они вместе забежали в небольшое темное помещение.
Стеллажи со всяким барахлом, старыми инвентарем, не давали места развернуться. Запах сырости неприятно забился в нос.
Николь прижалась ближе к Тиму. Они все вместе напряженно следили за маленьким мутным окошком в двери. Разглагольствования о прошедшем бое и громкие шаги приближались. Вскоре мимо двери проплыло четыре фигуры. Они бурно обсуждали ставки и бойцов, смеялись и потешались над проигравшими. А потом удалились в кабинет Майкла.
Тим крепче сжал вспотевшую ладонь девушки и оглянулся назад, в поисках путей отступления. В коридор возвращаться точно было нельзя.
Он коснулся плеча Рассела, привлекая к себе внимание.
— Там окно…
Парень, все еще бледный и прибывающий в растерянности, оглянулся назад. За ними действительно виднелось окно. Но оно было завалено коробками и старыми досками.
— Надо расчистить.
Тим кивнул и прошел первый. Они раскрыли половину окна, стараясь шуметь как можно тише. Николь все это время прислушивалась к звукам из коридора. Ничего подозрительного. Голубоглазый помог поднять раму и в комнату хлынул прохладный ночной воздух — пахнущий бензином и солью.
Снаружи чуть левее расположилась подвесная лестница. До нее было совсем близко. Тим перешагнул одной ногой наружу, проверяя ее пригодность. Железка жалобно заскрипела, но выдержала.
— Рассел, ты первый. Подстрахуешь Николь снизу.
Парень непривычно молчаливо кивнул и первый покинул кладовку. Тим подозвал жестом девушку к себе и ободряюще сжал руку.
— Давай. Я следом за тобой.
Николь выглянула в окно, сразу заметив Рассела. Он уже ступил одной ногой на асфальт и это придало ей уверенности, что все пройдет гладко. Она выразительно взглянула в любимые глаза и перешагнула через подоконник.
Так, один за другим, они тихо выбрались наружу. Перебрались через невысокий забор, заваленный мусорными баками, и оказались на уже знакомой темной улице. Адреналин сделал свое дело. Сердце бешено колотилось в груди, отдавая в уши.
Обе машины стояли на привычных местах. Рассел двинулся в сторону своей, доставая папку из-под толстовки. Тим остановил его, схватив за плечо. Карие глаза словно смотрели сквозь него, затуманено. Брюнет нахмурился и кинул взгляд на сжатую в руках папку.