— Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на своего папу. Что бы не случилось, малыш. Поняла? — Прошептал он.
Николь обвила его спину руками, цепляясь пальцами за рубашку. К горлу подкатил ком, а в глазах застыли слезы. Она закивала, утыкаясь носом в отцовское плечо. Трэвис ласково поцеловал ее в висок, и отстранился, увидев спускающуюся с крыльца жену. Девушка оглянулась на спешащую к ним мать. Она что-то несла в небольшом пакете.
— В ночную дорогу без кофе не уедете.
Оживленная, тревожная, не умеющая совсем прятать свои эмоции. Лорэна была такой всегда. Но вместе с тем собранная и внимательная в работе, где не прощались ошибки и излишние эмоции.
— Спасибо, мам. Не стоило.
— Моя Ники. Как я не хочу тебя отпускать. — ее голос едва заметно дрожал, хоть она и улыбалась. — Ты только вернулась, теперь снова уезжаешь. Мое сердце не выдерживает эти качели.
Николь прикусила губу:
— Мам, я же вернусь. Просто закрою вопросы с работой.
Девушка не стала уточнять какие еще вопросы ждали ее решения. Подошла к матери и обняла ее, пряча улыбку в теплом плече.
— Работа, работа! Такая же упрямая, как он.
Продолжила ворчать Лорэна, указав назад на мужа. Она поймала его взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах было столько тепла, что у Николь сжалось сердце. Кивнула, вдохнув родной запах матери.
— Береги себя. И звони чаще. Если не позвонишь, я буду сама. И не отключай телефон, слышишь?
— Мам… — Николь рассмеялась, отпуская ее. — Хорошо.
Девушка взяла у нее из рук пакет и еще раз обняла каждого напоследок. Прощаясь, поняла, как сильно не хотела уезжать. Как будто после долгой разлуки заново открыла в себе это теплое чувство дома, от которого она бежала.
Когда они сели в машину, отец остался стоять на лужайке, молча, с руками в карманах. Его взгляд говорил все, что он не произнес бы вслух. А мама махала им до тех пор, пока задние огни машины не скрылись за поворотом. И даже после продолжала всматриваться в дорогу.
Ночь уже окончательно накрыла побережье, когда машина плавно ехала по трассе в сторону Риверсайда. Фары черного автомобиля выхватывали из темноты куски дороги, а в салоне царила тишина — только равномерный гул двигателя и приглушенная музыка на фоне. Тим держал руль, сосредоточившись на дороге и изредка поглядывая в сторону Николь.
Она сидела, обняв колени, и отвернулась лицом к окну. Пальцы нервно теребили рукав худи, а глаза блестели от встречных фонарей.
— Тебе тяжело уезжать.
Это прозвучало скорее как утверждение. Николь оторвала взгляд от окна и повернулась к парню.
— Тяжело – мягко сказано. Я столько бежала, закрывалась… А теперь понимаю, что хочу остаться. Как будто заново обрела семью, знаешь? И в тот же момент должна снова все оставить. — она медленно выдохнула, откинув голову назад. — Видел, как смотрел папа? А мама всегда преувеличивает, но сегодня в ее словах был страх, что я снова не вернусь.
— Их можно понять. Они бояться тебя потерять. После всего, что было… это естественно.
Тим положил руку на ее плечо, и слегка сжал, массируя.
— А я… — она опустила голову, позволяя его руке двинуться к задней части шеи. — Боюсь, что снова их подведу. Они ждут от меня, что я останусь, а я снова уезжаю. И все ради чего? Доказать, что я не жертва?
Николь почувствовала, как приятно его пальцы проскользнули в волосы на затылке, продолжив массирующие движения. Она прикрыла глаза, ощущая как эти простые движения сняли с нее часть напряжения. Позволила себе расслабиться, опираясь затылком в его ладонь.
У Тима внутри что-то дрогнуло, словно подтверждение: она доверяет и позволяет быть рядом. Он выдохнул, удерживая внимание на дороге. Все казалось таким естественным, будто пауза между вдохом и выдохом:
— Николь, я люблю тебя.
Прозвучало так легко и без надрыва, так же просто, если бы он сказал «держись крепче» или «я рядом». Слова зависли в воздухе без громкого звучания, но зато с такой уверенностью, которая не требует доказательств.