Она распахнула глаза и повернулась к нему такая растерянная, но он успел заметить, как в ее серых глазах промелькнуло удивление — а затем тепло. Она взяла его за руку, сплетая пальцы вместе и улыбнулась. Легко и чуть иронично.
— Ты умеешь выбирать момент.
Слова Тима звучали в ее голове эхом. Простые, без драматической паузы, без поиска идеальной минуты — он сказал то, что давно должно было быть сказано. Он сказал «люблю» — и это прозвучало как опора. Так, будто это самое правильное. И она верила, что будет счастливой. Не завтра, не «когда все закончится», а прямо сейчас — в этой машине, на этой дороге, рядом с ним.
Они добрались до дома уже темной ночью. Квартира Тима встретила их тишиной и полумраком. Николь прошла первая и разулась, попутно набирая сообщение для Тори. Они договорились о встрече, когда она освободиться от своего дежурства.
Пройдя в гостиную, она огляделась. Все оставалось таким же привычным: книги на полках, кружка Тима на столе, которую он не успел убрать, слегка небрежно разложенные подушки на диване. Она сразу вспомнила, что причиной тому был их короткий порыв и тяга к поцелуям. Было тихо, лишь слышался негромкий гул улицы за окном. В этих мелочах был дом, который начинал тесниться в ее сердце. И в этом месте она ощущала покой.
Они решили поужинать. Кофе и несколько бутербродов от Лорэны не особо спасли их в дороге, но останавливаться на перекус было достаточно поздно.
Быстро соорудив что-то из того, что было в холодильнике, сели за стол.
Наконец Николь заговорила:
— Я должна вернуться в Испанию. Снова подать заявление. Чтобы они больше не смогли закрыть глаза и замять дело. Сколько еще пострадало девушек, которые не смогли доказать его вину? Или думают, что действительно это была их ошибка… Может их десятки. Кто им поверит без доказательств?
Тим взглянул на нее, откладывая в сторону вилку, и слегка нахмурился. Он молчал и прокручивал в голове множество вариантов, которые могли бы им помочь. Молчание не было тяжелым, но вязким — каждый думал о флешке и ее содержимом.
— Я думал об этом… — заговорил парень. — Есть один способ, он рискованный и я бы не хотел, чтобы ты от него пострадала.
— Какой?
Николь сразу оживилась, подняв на него глаза. Парень замялся на секунду, но потом выдохнул и прямо сказал:
— Выложить его лицо в сеть. Создать сайт… платформу для жертв. Чтобы каждая, кто пострадала, могла найти тебя и… друг друга. Чтобы у них появилась точка опоры. А у полиции реальные доказательства и движущая сила. Чтобы они предпринимали действия, а не заминали дела.
Девушка застыла. На мгновение перестала дышать. Идея была дерзкой, в ней была угроза и сила одновременно. Она прошептала:
— Это звучит… правильно. Только… — она сглотнула. — Тогда все будут знать, что случилось со мной.
Тим сжал челюсть. Он это понимал и именно это держало его в сомнениях.
— Да, Ники. И я боюсь, что люди начнут судить, шептаться за спиной. Я не хочу, чтобы ты проходила через такое. Ты заслуживаешь свободу, а не новые раны.
Он взял ее за руку, заглядывая в глаза. Девушка сглотнула и медленно кивнула. Его слова были чистой правдой — обжигающей, но честной.
— Но, если это поможет другим девочкам? Если хотя бы одна из них решится, получит шанс отстоять себя? — голос дрогнул. — Может, это и есть цена, которую мне придется заплатить?
Тим притянул ее к себе, заключая в объятия. Легко поцеловал в лоб, поглаживая ладонью по спине:
— Ты не будешь платить одна. Я буду рядом. Но решение должно быть твоим.
Позже они убрали со стола. Слова, сказанные за трапезой, зависли между ними, отбрасывая тень даже на самые простые действия — поднять тарелку, протереть стол, включить воду. Оба не хотели возвращаться к разговору, но каждый в уме продолжал крутить его как пленку.
Когда они легли в кровать, Николь устроилась на груди Тима, вслушиваясь в ровный стук его сердца. Казалось, что этот ритм удерживал ее от полного погружения в свои мысли.
Если она согласится, выложит его, снимет обращение от своего лица о том, что случилось, то станет той самой «девушкой с видео». Но, может быть, тогда наконец кто-то другой найдет силу сказать правду. Может она сможет спасти ту, у которой еще нет доказательств.