Николь сжала пальцами край футболки Тима, будто ища защиты в этой простой ткани. Рассматривала его профиль, освещенный мягким лунным светом.
Тим ненавидел тот факт, что ей приходилось решать это самой. Он бы сделал все, лишь бы горел весь мир, но, чтобы Николь получила справедливость. Она думала о других, даже после того, что пережила сама. Он прокручивал в голове мысли о том, смог бы он защитить ее от того ада, что обрушится, если правда станет публичной. Интернет беспощаден. Люди жестоки. Наверное, он не простил бы себя, если бы после этого Николь начали бы травить, винить или клеймить.
Парень медленно провел ладонью по ее волосам, мягко, успокаивающе, и прошептал почти не слышно:
— Все будет так, как ты решишь, маленькая.
Николь ничего не ответила, только сильнее прижалась к нему.
Оба заснули не сразу. Каждый еще долго прокручивал в голове образы и мысли.
***
Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, наполняя кухню мягким свечением. Николь в одной из футболок Тима ставила на стол чашку с кофе, когда услышала звонок телефона. Она оглянулась на дверь спальни, понимая, что звонили не ей.
Из-за двери ванной послышалась возня. Тим выглянул в проем, по его лицу катились капли воды.
— Посмотри, пожалуйста, кто там? Может с работы?
Она кивнула и юркнула в спальню. На экране высвечивалось «мама». Девушка взяла телефон и понесла Тиму. Тот уже обмотался полотенцем и шел к ней навстречу.
— Мама.
Николь протянула ему все еще звонящий телефон. Благодарно улыбнувшись и легко поцеловав ее в губы, он забрал мобильный и прошел в спальню, попутно отвечая на звонок и ставя на громкую связь. Он полез в шкаф за вещами, пока Николь вернулась к завтраку.
— Привет, мам.
С того дня, как отец забрал ее из особняка, Анна держала обиду на обоих мужчин своей семьи. Послышался ее взволнованный голос. Она говорила быстро, будто не могла сдержать накопившееся:
— Тим, ты и твой отец… все решили за меня. Вы ведь знали, что я не так просто работала у Салливанов. Я хоть немного могла быть рядом с Дэборой, поддержать. А теперь все. Забрали меня, словно я ребенок. Как же я злюсь на вас.
Парень остановился, сжимая в руках ткань брюк. В нем смешались вина и решимость. Он вспомнил, как часто отец настаивал на том, чтобы она ушла с работы — слишком много опасностей и грязи. Но не мог обидеть свою жену просто насильно забрав оттуда. Анна привыкла быть нужной. Оказывать помощь всем, кто нуждался в ней. Они с мужем часто спорили о том, что не все хотят быть спасенными.
— Мам, ты же сама всегда видела, что там небезопасно. Для тебя в первую очередь.
— Я знаю… — ее голос чуть смягчился и стал тише. — Знаю, сынок. Просто я почувствовала, будто меня отрезали от жизни без моего же ведома и решили за меня.
— Мы не хотели обидеть тебя. Для нас с папой твоя безопасность важнее. Но если бы с тобой что-то случилось, я бы никогда себя не простил за это.
Он замолчал, продолжив одеваться. На другом конце Анна молчала, словно обдумывала его слова. А потом тише добавила:
— Ты стал похож на него. Такой же упрямый и молчаливый.
Тим невольно усмехнулся:
— Папа молчит больше.
Анна вздохнула, отпуская все свои обиды. Она понимала давно, что в том доме всегда царила атмосфера опасности. Но не хотела загружать свою голову этим, стараясь поддерживать миссис Салливан во всем, чем могла.
— Как прошли твои выходные? Сан-Клементе порадовал? А Николь…
Тим спохватился и кинул взгляд на девушку, которая находилась на кухне и слышала весь разговор.
— Все хорошо, мам. Не переживай.
Анна словно уловила, что затронула неподходящую тему и переключилась на следующую.
— Я рада, что ты отдохнул. — и потом добавила «между прочим». — Ты же не забыл про юбилей отца?
Тим чертыхнулся еле слышно и запустил пятерню в влажные волосы. Из его головы совсем вылетела эта информация. Коллектив каждый год поздравлял своего шефа. Но этот раз был особенным, юбилей они собирались отмечать в ресторане.
— Конечно, не забыл.
— Обязательно приходите. Это не обсуждается, сынок.