— Верни трусы, пожалуйста.
Тим отрицательно цокнул и качнул головой. Николь ахнула с возражением, и сама полезла в его карман за своим бельем.
— Нет.
Он перехватил ладонь и прижал к своей груди.
— В назидание. Чтобы в следующий раз внимательнее выбирала себе перекусы.
Николь вздернула брови и удивленно хмыкнула.
— Интересный вариант наказания…
Тим отшагнул назад, сверкнув опасно глазами. Один уголок его губ взметнулся вверх. Он потянулся к двери и щелкнул замком.
— Пойдем. Я придумаю еще одно наказание по дороге домой.
Николь взглянула ему вслед, а потом не себя в зеркало, поправляя прическу и бретельки платья. Вышла следом за парнем.
Они уже доходили до общего зала, когда внезапно в коридоре появилась Катрина. Ее глаза встретились с ними, и в этом взгляде Николь мгновенно прочла всю бурю эмоций: молчаливое отчаяние, сдерживаемые слезы и едва скрытую ярость. Она сразу поняла по их виду, что происходило ранее. Так просто парочки на долго не пропадают вместе.
Блондинка ничего не сказала, но напряжение в ее теле говорило обо всем. Она стояла неподвижно, словно удерживая себя на пределе, а мир вокруг перестал существовать.
Тим приостановился, его взгляд встретился с ее. Он не стал вступать в разговор. Просто крепче взял Николь за руку и повел мимо Катрины к гостям. Она почувствовала его спокойную уверенность, но также заметила легкое внутреннее напряжение: он защищал их момент, не оскорбляя и не унижая, но делал ясным — прошлое закрыто.
Катрина осталась растерянно стоять в коридоре, зажатая в молчании. В ее глазах можно было прочесть, что между ними с Тимом больше нет точек соприкосновения, что прошлое закончилось, и теперь все расставлено по своим местам. Для Тима и Николь это было тихое, но важное подтверждение того, что их отношения вступают в новую фазу — свободную от старых связей и воспоминаний.
Глава 22
Время шло, а квартира Тима наполнялась непонятным тягостным спокойствием. Николь окончательно перебралась к нему, освобождая полки Тори. Будто так должно было быть изначально. И Тим реагировал на это с тихой радостью. В его взгляде словно читалось облегчение — они были под одной крышей и это было правильно.
Для девушки этот переезд оказался очень важным шагом. Квартира, раньше казавшаяся ей пустой, постепенно наполнялась ее вещами, мелочами, а главное — ароматом. Они оба чувствовали, как пространство начинает принадлежать им двоим. И в этом было что-то трогательное и волнующее, словно они по-настоящему учились быть семьей.
Быт складывался по-своему. Тим часто задерживался на работе, возвращался уставшим, но улыбался, когда встречал Николь либо готовившей ужин, либо рисующей в кресле у окна, а чаще уснувшей на диване в ожидании его.
Девушка большую часть времени проводила дома. Сначала это казалось странным — слишком много свободного времени, слишком пусто и тихо. Но вскоре у нее появилось занятие, которое заполняло не один час: она погрузилась в поиски информации о том, как правильно создать сайт для их задумки. Вечерами Николь сидела за ноутбуком, открывала десятки вкладок и настраивала главную страницу. Читала статьи о безопасности, о том, как выкладывать файлы так, чтобы их не удалили, как защитить себя от угроз и случайных утечек.
Ее пальцы дрожали каждый раз, когда она представляла, что это не просто сайт, а платформа, через которую другие девушки смогут найти в себе силы заговорить.
Иногда ей становилось страшно: а что, если она не справится? Что, если это все слишком рискованно? Но мысли о том, что теперь у нее были доказательства и шанс помочь не только себе, не давали остановиться.
Николь сидела в гостиной, склонившись над своим блокнотом. Рука привычно скользила по бумаге, выводя легкие линии. Она рисовала вид из окна — тот самый, что открывался из гостиной: верхушки соседних домов, силуэты пожелтевших деревьев, дрожащих от небольшого ветра.
В этот момент в замке щелкнул ключ, дверь отварилась. Тим вошел — уставший после рабочего дня, с расслабленной походкой. Он разулся и замер на несколько секунд, заметив Николь. Она сидела, нахмурив лоб, вся сосредоточенная на рисунке, и даже не сразу увидела его. Легкий свет настольной лампы падал на ее волосы, на тонкие пальцы, крепко сжимающие карандаш. В этом было что-то умиротворяющее, домашнее.