Парень один рывком поднял ее к себе и приник в поцелуе. Таком страстном и сжигающим, что у Николь подкосились ноги и закружилась голова. Она цеплялась за его плечи и мычала прямо ему в губы, не в силах остановить саму себя. Она была так возбуждена и на пределе, что все вырывалось из нее против собственной воли.
Тим избавился от своей одежды, а следом и от ее. Пижамные штаны и топ полетели в неизвестном направлении. Сама Николь, справившись со своим неустойчивым положением, подтолкнула парня на кровать, залезая сверху.
— Видела бы ты себя со стороны… восхитительная. Я сейчас кончу еще раз…
— Замолчи…
Она впилась в его губы настойчивым поцелуем и начала медленно двигать бедрами, тереться о его член. Они застонали в унисон. Снова твердеющий член скользил между ее половых губ, вызывая удивительные ощущения. Николь словно сорвала с себя все замки и цепи, сковывающие ее все время. Отдалась процессу и своим ощущениям, не подозревая, какой эффект это возымело над Тимом.
Он сжимал ее бедра, ягодицы, прижимая к себе все теснее. Ее затвердевшие соски терлись о его грудь. Губы шептали какой-то страстный бред и издавали стоны прямо в его рот, а влага из нее так и сочилась, соблазняя скорее погрузиться внутрь.
Словно почувствовав его жажду в большем, Николь приподнялась, опираясь одной рукой на его грудь, а другой обхватила член. Подняла бедра и медленно опустилась на него. По телу прошлась блаженная волна от заполненности, а голова откинулась назад. Она зашептала:
— Черт… это ахуительно…
Тим раскрыл от удивления рот и теснее сжал ее талию. Такой искренней похабщины от нее он не ожидал. И понял, что окончательно начал терять связь с реальностью, когда Николь начала двигаться на нем.
Он неустанно наблюдал за ней, поглощал каждый ее изгиб, каждый вздох и стон, слетавший с раскрасневшихся губ. Водил по телу, оставляя следы от своих рук. Целовал грудь, шею и все, до чего мог дотянуться в таком положении.
А она. Она просто неистово и исступлено скакала на нем, сопровождая стонами и неразборчивым, обжигающим шепотом. Когда она почувствовала, как начало сжиматься все внутри, задрожала и склонилась к Тиму. Он схватил ее за запястья, заводя руки за спину, и крепко прижал к себе, перехватывая инициативу. Начал двигаться, буквально вколачиваясь в Николь резкими и быстрыми толчками. Шлепки их тел слились воедино со звуками ее бурного оргазма. Она хныкала и мычала в его плечо, пока он, не останавливаясь, трахал.
— Пожалуйста, пожалуйста… — мольба девушка заставила его плавно остановиться.
Она хватала ртом воздух и буквально обмякла на нем, когда все закончилось. Тим еще находился внутри, чувствовал, как она сжимала его, как сокращались ее мышцы.
Осторожно отпустил ее руки, проведя ласково ладонями вниз по спине к пояснице. Николь еще несколько секунд подрагивала всем телом, а потом медленно приподнялась, заглядывая в его лицо.
— Ты что, хотел затрахать меня до потери сознания?..
— Если я еще услышу подобное из твоего ротика, меня уже ничего не остановит… это очень подначивает, Ники.
Она почувствовала мягкий толчок и как его руки нежно поглаживали бедра. Откинув волосы назад, она выпрямилась и снова предстала во всей красе. Грудь еще часто вздымалась, красные отметины на коже от его губы стали еще ярче.
— Тогда, сделай это…
Сорвался ее дразнящий шепот. А губы растянулись в чарующей улыбке.
Тим хищно блеснул глазами и резко поднялся, опуская ее на спину.
***
У Николь были водительские права. Она получила их в год своего совершеннолетия. Она вела машину уверенно, хотя легкое волнение все же проскальзывало в движениях — не от дороги, а от мыслей. В голове роились обрывки фраз отца, запах кожаного салона его старого седана, солнечные утренние поездки по узкой улице в родном квартале. Тогда он, как обычно, говорил своим строгим, но добрым тоном: «Ники, жизнь — не дорога с указателями. Иногда придется рулить самой, даже когда страшно».
Теперь эти слова звучали особенно близко.
Рендж Ровер Тима был огромным, но вместе с тем особенно поворотливым и маневренным. Ей понадобилось время, чтобы приноровиться к его габаритам и резкости. То, что парень вообще ей доверил свою машину — было самым высшим показателем его любви и готовности жертвовать своим ради нее. Она усмехнулась внутри его слепой наивности, ведь она сразу же поцарапала передний бампер об пропускной пункт, на его работе, когда отъезжала.